Мы долго смотрели друг на друга. Я – на диване, с рюкзаком в руках. Он – лежа на кровати с таким видом, будто ему сам черт не брат, но в то же время не сводя с меня ярких глаз. Я должен был высказать ему все, что о нем думаю: какой он урод, что обидел Ану! Но я ничего бы не добился. Йосвани не из тех, кто станет слушать унылого приезжего кузена. Мы бы только поссорились.
И все-таки он моя родная кровь. После разговора с Хуанитой я не собирался об этом забывать.
И уже открыл рот сказать, что отлично провел лето, как вдруг Йосвани заговорил:
– Не повезло с Аной, а?
– Не повезло? – Родня или не родня, но всему есть предел. – А ты и правда сукин сын, Йосвани. Ты встречался с самой потрясающей девушкой, которую я только встречал, нравился ей. А потом наплевал на ее чувства.
– С девчонками и надо быть козлом, – сообщил Йосвани. – Если корчишь из себя хорошего, то играть в стерв начинают они. Поимей ты или поимеют тебя. Уж поверь, я оба варианта пробовал.
– Значит, ты всю жизнь проживешь козлом, – сказал я. – Никогда никому не будешь верить, и никто никогда не поверит тебе.
– Нельзя доверять женщине, – печально покачал головой Йосвани. – Это все знают. Один известный писатель сказал своей матери: «Я верю тебе как матери, но не как женщине».
Йосвани цитирует писателей. Что-то новенькое.
– Одинокая тебя ждет жизнь, – заметил я.
– А тебя наполненная страданиями, – немедленно парировал кузен.
Я вздохнул:
– Вот что я тебе скажу, Йосвани. Давай отложим эту беседу до следующей встречи. Может, к тому времени выясним, кто прав.
– Может, следующий раз случится уже в Нью-Йорке. – Кузен соскочил с кровати. – Пройдемся по клубам Манхэттена.
Мы ударили по рукам.
– Хорошо, – засмеялся я. – Позаботься о Йоланде и Хуаните.
– Конечно. А ты… – Йосвани отвел взгляд – Ну ты же присмотришь за Аной, да?
Его внезапное смущение меня удивило.
– Вряд ли ей нужна нянька. Но я постараюсь.
– Я пришлю тебе копию нашего нового диска, когда тот выйдет.
– Ладно.
Йосвани улыбнулся:
– Когда-нибудь ты поймешь, чему я научил тебя этим летом, братишка.
– Да уж, учитель из тебя тот еще.
Мы стояли и смотрели друг на друга. Крутой, сексуальный кубинец и его тощий занудный кузен.
Этим летом я не превратился в крутого парня. Если и стал поинтереснее, чем до приезда на Кубу, то все равно вряд ли бы годился для обложки журнала для подростков. И все же наше последнее рукопожатие было увереннее, чем первое.
В аэропорт нас провожала Йоланда. Хуанита сказала, что ей надо на какое-то местное собрание, но думаю, она просто боялась расплакаться на людях. Тетя накормила нас поздним ланчем, дала по все еще горячему сэндвичу с ветчиной, а сама все болтала, словно слова могли заглушить мысли и чувства.
– Обязательно разминайтесь во время полета, – говорила она, словно мы никогда в жизни в самолет не заходили. – Вспоминайте нас добрым словом в Нью-Йорке. Передай отцу, чтобы в следующий раз приезжал с вами.
У двери Хуанита обнимала нас с Аной, а я гадал, сколько бы она держала меня в объятиях, если бы знала, что следующий раз может не наступить.
На самом деле я и сам не хотел с тетей расставаться.
Йосвани вышел в коридор, но к нам не подошел. Ана его проигнорировала, я помахал на прощание.
Йоланда уже ушла заводить машину. Мы с Аной вытащили чемоданы из квартиры и погрузили в лифт. Последний раз я дернул за рычаг. Металлическая клетка вздрогнула, заскрипела и двинулась вниз. Хуанита все смотрела нам вслед – неподвижная, как статуя, так и держась за дверную ручку.
В темноте шахты я вдруг отчаянно пожелал, чтобы лифт сломался. Но он благополучно доехал вниз.
Мы мчались по Сентро Авана в семейной «ладе» опустив стекла и вдыхая особый гаванский запах – смесь свежего карибского бриза и выхлопных газов. Йоланда вела машину одной рукой, облокотившись на дверцу. Она забрасывала нас вопросами о ТВ-шоу, о предстоящем полете, о том, как мы собираемся провести последнюю неделю каникул. После радостных новостей о Миранде кузина преобразилась – стала свободнее, раскованнее, распрямила плечи.
Мы с Аной тоже преобразились. Постоянно оглядывались, высматривали машины с правительственными номерами. В любой момент я ожидал, что мы наткнемся на блокпост, что выскочит Вальдес, как Фредди в конце «Кошмара на улице Вязов», и утащит в то серое, зарешеченное здание рядом с площадью Революции.
Вальдес не появился. Мы добрались до аэропорта, час отстояли в очереди на регистрацию, но никто и не подумал остановить нас.
Йоланда рассталась с нами перед паспортным контролем. Обняла обоих, попросила писать почаще и ни словом не обмолвилась о том, через что мы прошли этим летом. Только улыбнулась на прощание:
– Спасибо за все.
– Рад, что мы смогли помочь, – ответил я. Это была не совсем правда, если учесть, во что обошлась помощь, но и не совсем ложь.
– Не сдавайтесь, – сказала Ана. – Все наладится.
Йоланда кивнула. Не знаю, поверила ли она. Кузина повернулась и пошла прочь.
Я смотрел ей вслед. Смотрел так долго, что Ана наконец коснулась моего плеча – осторожно, словно боясь напугать:
– Идем?
