Кладенец валялся рядом со мной, вяло поблескивая в полумраке. Видимо, выскочил из ножен. Стрелы рассыпались из колчана. Я принялся собирать свое барахлишко.
- Кладенец, ты как?
- Я-то в порядке. Что со мной станется? Даже силы чутка возвращаются. А вот твоей голове не поздоровилось…
- Чудо, что я вообще живой.
- Видать, упали мы с тобой удачно. Да и законы гравитации здесь другие. Все-таки чужой мир.
Да уж, и неизвестно каких еще фокусов стоит от этого мира ожидать.
Тем временем начался ливень. Холодные капли стеной падали с безжизненного серого неба (ну или что там было наверху). Я натянул кафтан до самой головы и принялся бегать по всей пропасти в поисках какого-нибудь укрытия. Но повсюду натыкался лишь на отвесные стены. Словно арестант во дворе-колодце.
Из живого я обнаружил только скудную ветку, волшебным образом выросшую прямо в скале. Под ее листвой пряталось птичье гнездо. А в гнезде пищал голодный птенчик.
Вот и славный ужин! Я не ел почти весь день и сейчас буквально помирал от голода. Да еще и холод от дождя как будто усиливал его. Можно сломать ветку и попробовать развести огонь, когда дождь кончится (надеюсь, что кончится…). И на этом огне зажарить птичку.
Я достал Кладенец и направился к гнезду. Моя грозная тень упала на это жалкое убежище, и птенчик испуганно сжался в комок. Я уже застыл над ним, собираясь обрубить ветку и схватить мальца.
Но блин… Такая все-таки пуська. Пищит, жмется. Такой маленький и жалкий. Сидит тут один под дождем, мама улетела.
- Может не будем его есть, а? – предложил Кладенец, - Он такой хорошенький.
- Ага, а мне прикажешь помереть от голода, раз он хорошенький?
Но это я так, просто ворчал. На деле я осторожно вынул кроху из гнезда и укрыл под своим кафтаном. А сам уселся прямо на земле, прислонившись спиной к скалам. Так мы с птенцом просидели весь дождь. Когда он начал, наконец, стихать я спросил:
- Кладенец, и долго мы уже так сидим?
- Ровно девяносто семь минут и тридцать пять секунд, Ваня.
- А кажется будто уже целую вечность.
- Может и вечность. Не уверен, что время идет здесь также, как в нашем мире.
Я нахмурился, размышляя о том, что сейчас мои друзья воют с кровожадными русалками. А я мокну здесь как дурак под дождем с птенцом за пазухой.
Тут мое внимание прервал звук крыльев. Подняв голову, я почувствовал себя на месте птенца. Теперь на меня самого упала гигантская, угрожающая тень. Это был огромный орел, спускавшийся прямо ко мне.
Я схватился было за меч, но Кладенец отчаянно зашептал:
- Не надо, Ваня! Это за птенчиком.
Я нехотя опустил руку. А птенец радостно запищал и засуетился под моим кафтаном.
Орел грациозно опустился, заняв собой почти все свободное пространство. Умные, черные глаза уставились на меня, а затем на крошечный комочек в моих руках. Орел мигом понял, что произошло и склонил свою красивую голову.
- Благодарствую, Иван-Царевич, что не убил моего птенца.
- Да не за что.
Живот предательски заурчал, выдавая мои изначальные преступные намерения. Я вернул птенчика обратно в гнездо.
- Проси все, что пожелаешь, - добавил орел.
Я сперва хотел сказать, что ничего мне не нужно. Но вовремя спохватился. Орел вон какой огромный – такой же большой, как деревянный, на котором я когда-то летал.
- А ты сможешь вытащить меня из пропасти?
Орел задумчиво склонил голову набок.
- Это возможно. Но понадобится много сил. Путь на самом деле дальше, чем кажется отсюда. Да еще и с тяжелой ношей.
Такой уж прям тяжелой! Я вполне стройный. А сейчас еще и голодный – совсем как пушинка.
- Если ты подготовишь мне пропитание в дороге, я смогу поднять тебя наверх.
- Пропитание? – удивился я, - Чем же я буду тебя кормить?
- Я ем только мясо. Вкусное, сырое мясо.
- Так здесь нет ничего, кроме камней.
- Ты просто невнимательно смотришь.
Орел указал мощным крылом куда-то вдаль. Я посмотрел туда же, но опять ничего не увидел кроме скал. Уже собрался объяснить это глупой птице, но слова застыли у меня на губах. Присмотревшись, я действительно заметил поля и леса. Они были слегка размыты, словно мираж в пустыне. Но я точно их видел. Как и множество оленей, зайцев, уток и прочей прыгающей и летающей вкуснятины.
- Как это работает? – удивился я.
- Знаю из какого ты мира, Иван-Царевич. Там тоже хватает своих чудес. Но с нашими они не сравнятся.
- Так может и взлетать тогда не надо? Найду другую дорогу – вон сколько тропинок.
- Если ты хочешь вернуться туда, откуда прибыл, тебе только один путь – наверх.
- Ладно, - вздохнул я, - Тогда я запасу тебе мяса, и мы полетим.
- Да будет так! – торжественно произнес орел.
Он оттолкнулся от земли и легко взмыл в воздух. От его больших крыльев поднялся ветер. Орел взлетел на самый верх и быстро скрылся из виду.
- Странно как-то здесь все устроено, - заметил я.
- И не говори, Ваня! Не то, что наше обыденное Тридевятое Царство. Там хоть чудеса понятные.
Да уж, не мне рассуждать о странностях, когда сам разговариваю с живым мечом. И чему я удивляюсь вообще? Лучше поскорее приниматься за дело, а не стоять и дальше с вылупленными глазами.
