Кошки говорят «мяу» полностью

Очнулась я уже на заднем сиденье несущейся по шоссе в город «Мазды».

— На, выпей, — Ковбой протягивает мне пластиковый стаканчик с коричневой жидкостью, и я послушно выпиваю коньяк. В животе теплеет, а в голове начинает бледнеть и таять жуткий кошмар… Даже целых два кошмара, каким-то страшным образом, слившихся в один — мой ночной и… Реальный, который был здесь, на свалке, только… Только который из них больше реальный?..

— Зачем ты привозил меня сюда? — хрипло, но довольно спокойно спрашиваю я. Зачем надо было показывать мне это?

— Чтобы ты убедилось — я тут не при чем, — говорит он, глядя мне прямо в глаза, и я вижу в его глазах… Опять страх? Нет, не совсем, но… Какую-то странную неуверенность, растерянность. — Ты же знаешь меня, я не отморозок, а если уж приходится, то… Все мило, без увечий…

— Шилом в печень, и все дела, — кивая, буркает сидящий впереди охранник. — А такое… — он крутит башкой и прищелкивает языком.

— А кто? — спрашиваю я, возвращая ему пустой пластиковый стаканчик.

— Не знаю, — он берет у меня стаканчик, достает из мини-бара бутылку «Мартеля», наливает и залпом проглатывает, как водку. — Пока не знаю, но… Узнаю, да и не в этом дело. Мы… Мы не нашли дискеты.

Ага, соображаю я, дискеты вы не нашли, но раз искали, значит, наверняка, нашли фотографии, и теперь ты знаешь про Кота. Пробить личность по фотке для тебя — плевое дело, значит, ты знаешь, кто он такой, и… Нет, ты его не станешь трогать сейчас, потому что еще веришь мне, и в любом случае знаешь, что после Хорька я с Котом не виделась — наверняка прокачал по минутам, как я провела эти сутки. И я не встречусь с ним, пока не буду знать, что ты на свалке, а уж потом…

— Значит, плохо искали, — пожимаю я плечами. — Или Хорек заныкал ее так глубоко, что… Слушай, — изображаю я испуг, — а может, он сам передал ее… Понял, что со мной выйдет облом, что ни за что не соглашусь, и решил без ансамбля, сам-бля…

— Нет, он не мог, — медленно качает головой Ковбой, и… вдруг сам опережает события и разыгрывает, как по нотам, мою игру. — Слушай, пока тут этот бардак… Пока я не выяснил все детали… Может, тебе слетать на пару недель в Штаты? Побудешь с дочкой, развеешься, отвлечешься от всех этих..? А?

— Ты что, боишься за меня?

— Да, нет, — морщится он,

(… Но что-то такое тут есть… Хотя чего ему бояться, если он сам уже вычеркнул меня из списков живущих на белом свете?.. Но что-то тут…)

— Просто ты паршиво выглядишь и… Зря я тебя сюда притащил. Словом, тебе надо отдохнуть. Двух недель хватит? Я закажу билет прямо на завтра…

Ага, ты рассчитываешь, что двух недель хватит тебе — на то, чтобы выпросить у Седого индульгенцию… Чтобы тот согласился на… И не хочешь эти две недели спать с бабой, которую надо пришить? Даже тебе, такому крутому, это как-то не…

— Нет, давай дня через три-четыре. Ну, в общем, после…

— После чего?

— После похорон, — почти шепотом говорю я. — Я хочу… Я должна быть на похоронах Хорька.

Хорька и его охранника похоронили через пять дней. Самих похорон я почти не помню — все проходило, как в тумане, потому что…

Пять ночей я почти не спала. Я трахалась с Ковбоем, я затрахивала его, как и собиралась, но… Собиралась я это делать из садистских побуждений — хотела помучить его, заставить поболеть, хотя бы поныть рудиментарный отросток его совести, — а делала совсем не поэтому. Я не хотела засыпать.

Стоило мне заснуть, как я проваливалась в жуткий, тупо повторяющийся кошмар

(… Ты еще не знаешь, что такое настоя-а-ащий стра-а-ах… Знаю! Теперь — знаю!..)

— оказываюсь там, где сверху, в мертвой серой пустоте висит багровый

(диск?.. Обруч?.. Тарелка?..)

круг, а внизу… Повсюду, на сколько хватает глаз, простирается красный — местами почти алый, а местами тускло багровый, — песок. И взгляду не за что зацепиться, разве что за огромные песчаные глыбы,

(валуны?…)

образованные из того же песка, из слипшихся друг с другом песчинок,

но почему-то взгляд не может за них зацепиться, взгляд соскальзывает с них, и…