… Я бегу по этому красному песку, босая, в черном мужском плаще, накинутом на голое тело — любимом плаще моего мужа, моего хозяина, — зажав в руке неизвестно откуда взявшуюся здесь
(А откуда взялась здесь я — что, известно?…)
босоножку. Я бегу, меня гонит страх, я знаю, что они где-то рядом, что они вот-вот настигнут меня, и страх толкает меня вперед, не дает остановиться хотя бы на секунду и прикинуть, откуда они могут появиться, и… Я бегу, вернее, пытаюсь бежать, но движение получается как в замедленной съемке — ну правильно, так часто бывает во сне, а это же сон, я знаю, что это сон, но от этого страх не становится меньше. Наоборот, от этого страх только усиливается и колотится в висках, в животе, в груди противными, липкими толчками, сдавливает легкие, тяжелыми комками застывает в глотке и мешает дышать.
Вперед. Я должна двигаться вперед, потому что… Почему? Зачем? Может быть, чтобы укрыться вон за той глыбой, за тем огромным валуном? Может быть я сумею спрятаться там и переждать?… Нет, я знаю, что ничего не выйдет, знаю, что все напрасно, но… Еще я знаю, я чувствую, что кто-то наблюдает за мной. Нет, не они и вообще не… Не человек, не живое человеческое существо, может быть даже не кто-то, а что — то. Его нигде не видно, но не потому, что оно прячется,
(Оно не может прятаться…)
не потому что оно маленькое, а… Наоборот! Потому что оно — большое! Потому что оно огромное. Такое огромное, что может слизнуть меня и тех, кто меня преследует, и эти громадные валуны, так же легко и просто, как язык слизывает соринку из глаза. Даже не заметив… Но оно заметило меня, и оно наблюдает за мной — не смотрит, а рассматривает с каким-то… С равнодушным и холодным любопытством. И я чувствую на себе тяжесть этого холодного взгляда, я физически ощущаю, как он тяжел и равнодушен, как может быть, какая-нибудь букашка чувствует на себе взгляд большого хищного зверя, прилегшего отдохнуть в траве, случайно зацепившего взглядом ее крошечные судорожные трепыхания и лениво рассматривающего ее откуда-то сверху своими холодными желтоватыми глазами. Ну да, букашка не видит зверя, не может видеть — он слишком огромен, но… Она может что-то чувствовать. Примерно то же, что я сейчас…
