— Работаю, — буркнул я, начиная и вправду раздражаться и понимая, что старею. Видимо четырех рюмок (маленьких) уже не хватает для полного душевного равновесия. Кот на мгновение замер с языком на шее, недоуменно глянул на меня, желая выяснить, не ему ли я пудрю мозги, убедился, что не ему, и снова принялся за дело.
— Я тоже не развлекаюсь, — с тенью обиды произнесла она и замолчала, не зная что сказать дальше. Вообще-то говорить ей было нечего. Она могла повесить трубку, как только услыхала мое «Да…», потому что весь смысл ее звонка заключался в примитивной проверке — дома я, или нет. Но если бы люди говорили только в тех случаях, когда им есть, что сказать, мир бы грустно замолк.
— Знаю, — вежливо сказал я
Мы помолчали, потом она быстро пробормотала: «Ну, ладно, пока», — и повесила трубку. Я — тоже.
— Значит, дурак? — спросил я Кота, уже почти не сомневаясь, что сам пару минут назад произнес это слово.
Кот мельком глянул на меня, и оторвавшись от своей шеи, принялся вылизывать бок. Потом разлегся и занялся брюхом.
Потом,
часто сидя перед пустым монитором моего старенького компьютера, даже не делая вид, что работаю
а просто механически вспоминая
все, что случилось дальше, все, что перекорежило мою скучную, но хоть как-то налаженную жизнь, я задавал себе один и тот же вопрос: почему на следующий день почти забыл о холодно прозвучавшем слове «дурак» в квартире, где не было никого, кроме меня и Кота. Почему?.. Да потому… Just because… Because the sky is blue.[4] Просто…
Просто любой из зараженных странной и ничем не оправданной привязанностью к маленьким усатым хищникам всегда подсознательно ждет, что его маленький (по размеру) партнер в какой-то момент перестанет притворяться и заговорит с ним по-человечески. И то, что у здорового человека вызвало бы шок, или в лучшем случае, сильное изумление, страдающие «кошачьей болезнью», или как говорят американцы, «cat people» (дословно — «кошачьи люди»), запросто могут принять, как вполне нормальное явление.
Мы, живем бок о бок с маленьким Зверем и каждый день сталкиваемся с поразительным по своей необъяснимости фактом его присутствия рядом. Фактом, на фоне которого все материалистические объяснения устройства мироздания, все отрицания какого-то замысла, по которому кто-то закрутил всю нашу (или не нашу) карусель, выглядят тыканьем детской ручонки в чужого дядю и упрямым лепетанием: «Папа, папа, папа…».
Много веков не прирученный, не поддающийся (противно выговаривать слово) дрессировке, неизменный и не переделанный никакими внешними факторами Зверь
Человек может делать, что угодно — может объявлять кошек священными, может «очищать» от них город перед каким-то событием, но Зверь остается тем, кем он был, и там, где он был… И есть. «Кошка нужна, чтобы ловить мышей»… Что ж, с теми же основаниями можно сказать, что человек нужен для того, чтобы смотреть, как кошка ловит мышей…
Только говорить так человеку неудобно. И уж конечно, малоприятно — как-то не соответствует титулу «царя природы», которым он сам себя пожаловал. Намного удобнее и приятнее увлекаться какими-нибудь НЛО. Там все так загадочно и непонятно. А главное, придает людям такую значимость в собственных глазах — еще бы, ими интересуются из Бог знает какого далекого далека. А может, не ими? Может, как раз кошками?… Ладно, шучу, это даже как-то неприлично. Ведь нам все давно понятно. Все известно и изучено — материя первична, атом неисчерпаем, даже экстрасенсы и те под контролем. Все так ясно и просто, что…
Что