Кошки-мышки полностью

Да, я был умником, не понимающим намеков. Я на дух не переносил Манна и не желал, чтобы он, или Барклай, или кто-либо еще мог хоть на минуту подумать, что меня можно подкупить. Именно поэтому я сделал именно то, от чего меня предостерегали. Интересна Барклаю особа в клетчатом плаще или нет, узнать о ней ему придется. Даже если Вильсона убила никому не известная Эрва Люсиль, Барклай все равно замешан в этом деле. Меня пытались отравить, когда я зашел в своем журналистском расследовании слишком далеко. Меня пытаются купить деньгами и высокой должностью. Наверняка прежде были и другие, кого заставили замолчать взяткой. Вот, например, врач «скорой помощи». Либо я отравился креветками, которых не ел, либо некоему медику с нищенской зарплатой сунули пару хрустящих купюр.

Я не стал диктовать служебную записку миссис Кауфман, напечатал сам – чтобы обойтись без ненужных вопросов и советов. Записка должна была стать наживкой, на которую рыба непременно клюнет.

Я сделал три копии, одну отправил в свой архив, две других разложил по большим офисным конвертам, надписал, прилепил красные наклейки «Срочно» и положил в лоток для исходящей корреспонденции.

Появилась миссис Кауфман, подозрительно глянула на конверты в лотке, но воздержалась от комментариев.

– Вы бы поторопились, – сказала она. – Мистер Барклай не придет в восторг, если новый редактор опоздает на собрание.

Я принял деловой вид и быстрым шагом направился в конференц-зал. Когда я проходил мимо открытой двери «Правды и любви», Элеанор подняла глаза от пишущей машинки и послала мне воздушный поцелуй. Рискуя заставить ее отца ждать, я забежал обнять ее. Она взвизгнула.

– Что такое? Тебе не нравится?

– Конечно, нравится, но дверь же открыта!

– Вчера ты не была так осторожна.

– Я забочусь о твоей репутации, Джонни.

Лола Манфред на работу не пришла, Элеанор беспокоилась.

– Звонила ей уже три раза, никто не берет трубку. Не знаю, что могло произойти. Она всегда предупреждает, что ее не будет.

– Наверняка просто похмельем мается. Поужинаем сегодня? Надо отпраздновать. Выбери какой-нибудь дорогой ресторан. Ты меня еще любишь? Тогда поцелуй меня скорее на удачу, я иду на первое совещание в роли редактора «Дайджеста правды».

Спуск нового корабля на воду обошелся без шампанского – наш босс был трезвенником. Крещение нового журнала отметили обедом, заказанным в гриль-баре «Старый британец». Обед обошелся в полтора доллара на человека, но поскольку конференция была устроена с целью укрепления командного духа и дружбы между отделами, Барклай с чистой совестью мог списать эту сумму на представительские расходы.

Стол в конференц-зале был накрыт крахмальной скатертью, все тарелки и бокалы украшала монограмма Барклая, увитая лавровыми ветвями. Вилки были так тяжелы, что легкость еды становилась практически незаметной.

Во главе стола сидел Барклай, напротив него – его жена Глория. Он нашел ее в Калифорнии, в Беверли-Хиллз; говорят, такой типаж там встречается повсеместно. Высокая, длинноногая, полногрудая красотка. Раз в три месяца журнал «Правда и здоровье» печатал ее фотографию в подтверждение того, что здоровое материнство не мешает женщине сохранять великолепную фигуру. Она родила Барклаю сыновей-близнецов.

На совещаниях Глория была ответственна за «женский взгляд». Традиция возникла давно, еще при второй жене Барклая, выпускнице колледжа Вассар, которую офисные старожилы называли высоколобой. Глорию в этом не обвинил бы никто.