— Как, блин! — в сердцах воскликнула Лера, и этот возглас, пожалуй, сказал все еще лучше дрожащих пальцев. — Провожу я вскрытие, никого, кроме того несчастного, не трогаю и вдруг чувствую запах. Запах горелой плоти, его ни с чем не спутаешь.
Яну уже замутило, но она продолжала мужественно преодолевать метры, закованные в светло-зеленую кафельную плитку.
— Я удивилась, таких покойников у меня нет, откуда запах. Пошла посмотреть и поняла, что воняет из холодильников. Знаешь, — она сбилась с шага, бросила взгляд на Никиту Андреевича и тут же продолжила: — Я как-то сразу поняла, что произошло. Вот словами мысль еще не оформилась, а интуиция уже подсказала. Так что даже гадать не стала, какой холодильник открывать.
Яна тоже догадалась бы. Если бы не знала, что произошло, вот прямо сейчас и догадалась бы. А что тут гадать? Они ведь с самого начала подозревали, что самовозгорание первой жертвы могло быть не случайностью. Вот теперь и ведьма… А значит, девочка-циркачка будет следующей.
— Почему не сработала пожарная сигнализация? — задался справедливым вопросом Никита Андреевич.
— Дыма как такового не было. Вообще, я тебе признаюсь, это было самое необычное зрелище из всего, что я видела в своей жизни, а после того, как сошел с ума мой кухонный шкафчик, я думала, что видела все.
Несмотря на ужас ситуации, Яна не удержалась и улыбнулась. Теперь, вспоминая ту ночь, она уже могла улыбаться, хотя тогда им обеим было не до смеха.
— Опиши, — попросил Никита Андреевич, и голос его неуловимо изменился. Будто спрашивал уже не просто Кремнев, а экстрасенс, настроенный на работу.
— Тело не горело, и я даже не могу сказать, что тлело… Оно чернело. Будто нормальная плоть просто медленно заменялась горелой, понимаешь?
Никита Андреевич кивнул, а вот Яна ничего не понимала. Как такое может быть? Как тело может сгореть, но при этом даже не тлеть. Впрочем, справедливости ради стоит заметить, что она изо всех сил старалась себе этого не представлять.
— Будто… — Лера замолчала, подбирая слова. — Будто оно горит в другом месте, а здесь я вижу только проекцию.
Они дошли наконец до тяжелой металлической двери, и Яна не удержалась, остановилась. К сожалению, Никита Андреевич это заметил. Обернулся, внимательно вгляделся в ее лицо. Наверное, снова эмоции считывал. И то ли у него получилось, то ли все эмоции просто-напросто были написаны на ее лице, но он спросил:
— Яна, вы точно хотите на это смотреть?
Она кивнула. Постаралась уверенно, но получилось судорожно.
— Зрелище отвратительное, — добавила Лера, тоже глядя на нее.
«Нет, нет, я не буду на это смотреть!» — хотелось заорать ей. А вот упасть в грязь лицом перед старшими товарищами не хотелось совершенно. Вдруг они тогда решат, что ее участие в расследовании закончено? Или не закончено, но лучше его свести к минимуму? Зачем им такая нежная барышня? Вон, второго оперативника, которого смущают Лерины рассказы, они с собой не зовут, и ее не станут.
— Да все в порядке, — отмахнулась она.
— Ну смотри, — хмыкнула Лера, а Никита Андреевич чуть задержался и теперь входил в мертвое царство уже не вместе с Лерой, а вместе с Яной. И вряд ли дело было в том, что он тоже не хотел смотреть. Нет, он старался держаться рядом, чтобы в случае чего не дать ей упасть на пол, если она потеряет сознание. Господи, позорище какое…
Тело было накрыто простыней, и перед тем, как Лера откинула ее, Яна глубоко вдохнула и задержала дыхание. Вдох этот оказался таким шумным, что в гулком помещении у Никиты Андреевича и Леры просто не было шансов его не услышать, но оба деликатно сделали вид, что не заметили.
Ну что ж, сознание не потеряла, уже хорошо. И даже не пошатнулась, и на пол ее не вырвало, хотя чай с печеньем, которые она успела съесть до звонка Никиты Андреевича, подкатили к горлу. Зато на голову словно надели звуконепроницаемый мешок, и почти целую минуту Яна только видела, но ничего не слышала. Видела, как обходит вокруг каталки Никита Андреевич, как рассматривает превратившееся в отвратительную черную головешку тело Маргариты Андреевой, как заглядывает в раскрытые глаза — единственное светлое пятно. Глаза почему-то остались целыми и сейчас смотрели на мир жуткими белыми пятнами. Пожалуй, это было самым страшным. Потому что, как только Яна перестала на них смотреть, звуки снова вернулись.
— …сказал, что в квартире Андреевой все чисто, нет ничего сгоревшего, — говорила Лера.
— Странно, — констатировал Никита Андреевич. — Тело самовоспламенилось, как и в случае с Серегиным, а фантома на месте, где ее нашли, не осталось.
— После того как мы предположили, что с телом ведьмы это может произойти, я взяла дополнительные анализы на содержание ацетона, но они пока не готовы. У девушки из цирка также взяла.
— Думаю, что бы они ни показали, а с ней тоже произойдет подобное, — покачал головой Никита Андреевич.
Их голоса, такие обычные в этом ужасном месте, наконец привели Яну в чувство и даже запустили мыслительный процесс. И процесс этот оказался весьма плодотворным, подсказал ей идею, которую она и озвучила:
