Добравшись до квартиры, Люба могла только устало поинтересоваться у открывшего ей дверь мужа:
— Почему некоторые люди просто не могут заткнуться и раствориться в тумане?
В общем, свой важный разговор Стас снова отложил.
— Прости, что веду себя как стерва, — полчаса спустя попросила Люба, макнув кусочек хлеба в подливу из помидор, лука и сока, набежавшего с мяса.
— Не извиняйся, я всё понимаю. Ты не стерва, а усталая девочка.
— …усталая девочка.
И мило, и не так приторно, как обычно, когда он начинает оспаривать утверждение, что кто-то плохой.
А потом Стас заставил стервозину жену почувствовать себя ещё гаже на его фоне:
— Поездку к папе не отменить, но надо тебе отдохнуть и развеяться. Может, в феврале на недельку в горы вырвемся, или в марте уже на две тужа, где потеплее?
Прям мужчина-мечта.
Хотя Любе в принципе везёт на таких. За вычетом рабочих моментов, в её непосредственном окружении мужчины были вежливые (даже Стасик специально не хамил) и понятливые.
Взять хотя бы Серёжу.
На прошлой неделе хорошие попутчики/разовые любовники дважды списывались. Он информировал, что работы выше крыше, к себе приезжает около девяти. Она его понимала и хвасталась, что в отличие от него в половине девятого уже расслабляется дома. Другими словами, не видятся они из-за того, что освобождаются в разное время.
На этой неделе Серёжа уже дважды звонил.
В понедельник позвонил в обед, успел только спросить, как дела, и нарвался на поток жалоб. Выговорившись, Люба посоветовала ему пить витамин С, чтобы не заболеть в неудобный момент, и попрощалась. Во второй раз мужчина позвонил в четверг в начале пятого, сказал, что может забрать её через час или позже, но занятая Любовь дала ему возможность спокойно ехать домой и отдыхать.
Всё опять же мило и ненавязчиво.
Если опустить ключевые аспекты, то Люба везучая дамочка раз отхватила и мужа-лапочку, и воспитанного любовника.
— Так скоро отпуск на полмесяца мне выбить получиться только через тебя, — ответила она мужу и, хоть предложение было более чем заманчивое, покачала головой. — Не нужно лишний раз связями пользоваться, у Станислава Викторовича отдохну.
Стас надеялся, что если приведёт верные аргументы, будет искренен и убедителен, даст понять, что это не какая-то сиюминутная блажь или эксперимент от скуки, то Люба поймёт и поверит. Даже если сразу не поверит, то даст возможность проявить себя, доказав, что это приведёт к лучшему.
Но твёрдой уверенности у него не было, поэтому он откладывал серьёзный разговор, то ожидая подходящего момента, то хорошего настроения.
И всё же Стас был намерен, если не решить вопрос совсем, то хотя бы озвучить своё желание до поездки к отцу, чтобы оставить всю горечь и ложь в старом году.
Может, сейчас? Пришла жена не в благодушном настроении, но, поев, кажется, подобрела.
— Хотя могу и не отдохнуть. Если нас положат спать через стенку от хозяйской спальни, стоны и вскрики помешают выспаться. Или скрип кровати.
— Люба, зачем ты такое говоришь? — чуть преувеличив своё возмущение, простонал Стас, зная, что она специально его дразнит.
Его предположение тут же получило подтверждение в виде довольной усмешки с хитрым прищуром на лице супруги. И он бы мог дать ей достойный ответ, озвучив чистую правду о том, что в такие моменты особенно чётко прослеживается её кровная связь со Стасиком. Шкодливые мордашки у брата и сестры одинаковы. Но это Любу точно не обрадует.
До женитьбы Стас не предполагал, что в жизни без Ани в его квартире, где не нужно притворяться, что у тебя всё хорошо, будет звучать смех. Путь не громкий и заливистый, но естественные и искренние смешки от поддразниваний или недовольного бурчания в исполнении ворчливой девочки, ставшей его женой.
Стас знал, что средняя дочь Кошкиных начала работать ещё во время учёбы, помогла родителям своими накоплениями с покупкой жилья побольше и снова начала копить, чтобы жить отдельно.
И предоставив ей возможность съехать от родных, сменить работу и откладывать зарплату на свои цели, он ждал, что получит тихую и сосредоточенную на себе соседку, обязующуюся подыгрывать ему во время общения с их родителями. А по итогу получил нечто большее. Не соседку, а близкого человека.
И не просто человека, а девочку. Не инфантильную, но младшую, нуждающуюся в заботе, поддержке и, как бы она не фыркала, задирая нос, в наставлениях.
Мужчина уже набрал воздуха, чтобы выложить то, что давно в нём зреет, но из его комнаты донёслась мелодия входящего вызова.
