— Знаешь ли ты-ы, вдоль ночных дорог, шла босико-ом, не жалея ног… — и плевать они хотели на смешки остальных, потому что сами угорали до слез. Даже всегда сдержанный Вик посмеялся со своими.
Он сидел рядом и не переставал меня обнимать.
Я постоянно чувствовала, как его рука скользит по моей спине, а его плечо прижимается к моему. Он пожарил для меня зефир, но в итоге съел его сам, с удивлением узнав, что я не фанат сладкого совсем не из-за диеты, а вполне искренне. Но, быть может, и немного фанат — я совсем не возражала, когда он быстро поцеловал меня сладкими от зефира губами.
Когда угомонились песни, пришел черед страшилок. О, как же я скучала по этой части лагерной жизни! Раньше все ощущалось острее, та же Бабушка-на-копытцах потом все лето являлась мне во сне. А Мужика-с-топором мы с девчонками выслеживали по ночам: кто-то из нас всегда не спал в страхе, что он проникнет к нам в комнату и кого-то украдет.
Теперь, конечно, такие вещи не пугали, а скорее смешили. Но еще дарили чувство ностальгии по тем временам, когда Пиковая Дама обязательно должна была прийти и всех покарать.
— В трех километрах отсюда, — заунывным голосом вещал футболист Радик, — есть психиатрическая клиника закрытого типа. И свозят туда только самых опасных психов страны. Здесь сплошной лес, психам некуда бежать, им некуда прятаться. Они сидят в своей лечебнице и смотрят в окна…
Во время эффектной паузы кто-то подбросил дров в костер.
— Но на прошлой неделе из-за дождей вышла из строя система безопасности. И из лечебницы сбежал псих с крюком для мяса вместо руки… мы слышали, когда бегали до деревни. Все местные запираются по ночам и ждут, ждут психа… говорят, он так и бродит по лесам, но никто не может его отыскать. А между тем в деревне начали пропадать люди… и это всегда красивые молодые девушки, — Радик со значением посмотрел сначала на легкоатлеток, а потом и на нас с Машкой. — В полиции отмалчиваются — не хотят признавать, что это Псих-с-крюком, но деревенские видели его. Видели, как он тащил очередную жертву в лес…
Этот Радик оказался фантазером и еще много наболтал про Психа-с-крюком. Рассказывал так, что даже шумные футболисты притихни и внимали.
Позже, когда мы с Машкой отошли по делам в лес, она вздрагивала от каждого шороха и озиралась так, словно боялась увидеть этого Психа. Я же говорила — Радик неплохой рассказчик.
— Ты понимаешь, что никто не мог сбежать из дурки сразу с крюком? — глядя ее ужимки, спросила я.
— Почему нет? Он же вместо руки, как протез.
— Думаешь, человека нарекли опасным психом, поместили в… больницу, и при этом не забрали крюк для мяса? Чтобы он больных там проредил?
— Протез же, — повторила Маша.
— А, ну если протез… — спорить не хотелось, тем более, Маше явно понравилось услышанное. Завтра все расскажет другим близняшкам, как пить дать.
Словно прочитав мои мысли, Крытова спросила:
— Как думаешь, а мы можем… позвать сюда остальных?
— Чтобы Жанна потом настучала Трухе?
— Наоборот — чтобы не настучала.
— Как-то мне слабо верится в такой исход, — вздохнула я. Вспоминать о Жанне ну вот вообще не хотелось. Может, завтра утром о ней подумаю, когда увижу на тренировке. А пока к черту ее.
— На твоем месте я бы что-нибудь сделала с этим, Лана.
— Почему делать должна я?
— Потому что Жанна ждет не дождется, когда Труха оклемается от своей пневмонии и будет готова слушать. Жанна хочет рассказать ей о драке и всем остальном. Сама знаешь, что потом будет.
Машка, конечно, драматизировала. Во-первых, даже если Труха все узнает, из больницы она не сбежит, не до такой степени ей покарать меня захочется — следовательно, у нее будет время остыть. Во-вторых, будет подкачка, будет бег, голодовка… в принципе, ничего необычного. Иглы под ногти мне никто загонять не станет.
— Никаких тебе дискотек, — надавила Машка. — И никакого Вика.
Я дернула плечом, как бы говоря — и ладно! Не хотелось показывать Крытовой что-то личное, она мне даже не подруга, а так — случайная напарница на вечер. Но внутри я, само собой, напряглась: лишаться Вика теперь не хотелось. Совсем-совсем не хотелось. А Труха всегда хороша в чтении мыслей, страхов и эмоций, она в два счета все раскусит, тем более, с информацией от Жанны. И как начнет меня караулить, чтобы другим неповадно было… и неважно, что там Лерка говорила про ее умение закрыть иногда глаза на наши «грешки». Тут ничего она не закроет просто в назидание.
— Так что? Ты придумаешь, как быть? — шепотом спросила Машка, когда мы вернулись к костру.
— Куда я денусь.
— Хорошо. Ты всегда умела управляться с Жанной.
— Угу. Поэтому до сих пор с ней враждую, и вражда наша никогда не закончится.
— Лучше так, чем мы все бы плясали под ее дудку.
На это я даже отвечать не стала — тоже мне, нашли пушечное мясо для борьбы с главной злодейкой. И ведь это все тянулось и не менялось уже много лет. Словно петля времени какая-то.
