Вампир коротко кивнул и присел рядом с Сиреной на корточки. Она протянула обагренную кровью охотника руку и коснулась его щеки.
— Я хочу быть на её месте…
Взгляд барона замер на лице Мидаса, улыбка погасла. Спустя мгновение она превратилась в пепел, исчезнув навсегда. Лишь пятнышко крови на коже мужчины в форме отпечатка пальца напоминал о Сирене, и больше ничего.
Выход из потайного тоннеля был закрыт решёткой с выломанными прутьями. Мидас просочился через небольшой лаз и прошёл вдоль каменной покатой стены к перекрёстку, стараясь не пачкать обувь в сточных водах. Дойдя до указателя (канализация представляла собой лабиринт коридоров, и порой даже работники коммунальных служб могли в ней заблудиться), Мидас обнаружил сидящую на земле девушку в красном кимоно. У её ног лежал пистолет. Незнакомка горько плакала, накрыв голову руками и явно не замечала присутствие постороннего.
— Почему ты не убила того охотника раньше? — задал вопрос Мидас.
Девушка вздрогнула от неожиданности и, вскочив на ноги, уставилась на Мидаса. Конечно, она узнала его и оттого расплакалась ещё пуще.
— Она сказала мне остаться с Рокс! — ответила девушка, закрыв лицо ладонями. — Когда я увидела, что он преследует Сирену, я бросилась за ними, но он… Я не успела! Мне так жаль… Не успела, просто не успела.
— Дура, — сплюнул Мидас. — Идём. Пистолет подбери.
— Что со мной будет?
— Спросишь у Мары.
— Она жива? — обрадовалась девушка.
— Не говори ни слова о том, что здесь произошло, ты всё время была в главном зале с умирающей подругой, — приказал Мидас. Он не особо беспокоился за неё, но был уверен, что Мара свернёт гулю шею, если хоть на мгновение допустит, что Сирена погибла по её вине. Лишние жертвы в этой бойне были ни к чему. Довольно и тех, кто сгинул в огне.
Мидас вывел девушку из канализации на поверхность в одном из переулков и сразу же заметил стоявший неподалёку фургон, в котором он с остальными сородичами приехал в Санта-Монику. Едва он сделал шаг в его сторону, как оттуда выскочила Грёза и, подбежав к Мидасу, бросилась к нему в объятия.
— Прости, что заставил тебя волноваться, — сказал он, целуя возлюбленную в макушку.
«Никогда больше так не делай», — произнесла Грёза мысленно и крепко прижалась к Мидасу, от которого невыносимо несло гарью.
Следом подошла Мара. Она взглянула на мужчину с тревогой и, хотя уже знала ответ, всё равно спросила:
— Что с Сиреной?
Девушка, которую Мидас вывел из канализации, бросилась Маре в ноги и заревела.
— Охотник настиг её в потайном тоннеле, — ответил Мидас.
— А Рокс? — дрожащими губами произнесла Мара.
—
— Молчи, Дина, — процедил сквозь зубы Мидас, сверля малкавианку ледяным взором.
«Она говорит обо мне, так ведь?» — спросила Грёза. Мидас не удостоил её ответом, а лишь обнял крепче.
Кровавый путь… Почему всегда нужно приносить жертвы для того, чтобы что-то изменить? Он не знал даже, что именно суждено совершить Грёзе, но вынужден был идти по уготованной ей дороге, как единственный, кто сможет подсказать девушке верное решение или остановить, прежде чем она совершит нечто ужасное.
А сейчас, пока не нагрянула полиция в поисках поджигателей, нужно было сматываться подальше, и лучше всего вообще прочь из города. Мидас усадил сородичей в фургон и сам сел впереди рядом с Редуксом. Тот завёл двигатель и, положив руки на руль, замер в нерешительности.
— Что с тобой? — поинтересовался Мидас, устало глядя на брата. — Поезжай.
— А куда? — спросил тот, неопределённо качнув головой.
— Да хоть к Шабашу на ранний завтрак. Лично я не прочь вырубить всю местную секту к чёртовой матери.
— Ладно, — ответил Редукс, пожав плечами. — Жаль, медведя не прихватили.
Фургон тронулся с места и, развернувшись, поехал прочь.
Указанный призраком заброшенный особняк был оцеплен группой шабашевцев. Приблизившись к распахнутым чугунным вратам, Ренегат ощутил мощную ауру смерти и страдания. Она давала ему сил, словно свежий морской бриз, но он пришёл сюда не затем, чтобы стать частью безумного культа извергов.
Ренегат неспешно прошёл по заросшей тропинке к особняку и остановился, когда путь ему преградил настороженный гангрел. Он подозрительно оглядел Ренегата и зацепился взглядом за ручку секиры, выглядывавшей из-за спины.
— Ты кто такой?
— Моё имя Ренегат. Я пришёл остановить орудующих здесь цимисхи.
— Чё? — переспросил шабашевец, показывая клыки в милой улыбке.
