Кошмарной вам ночи (СИ) полностью

Не успела девушка ни испугаться, ни возразить, как кто-то схватил её сзади за плечи, удерживая на месте и не позволяя развернуться, и шею пронзила знакомая боль. Деми ахнула и обмякла в руках укусившего её вампира.

— Давно она принимала от Сирены кровь? — поинтересовался Мидас.

— Позавчера.

— Удачно, через дня три-четыре оклемается. Редукс, — позвал Мидас, тот перевёл горящий взор на брата, не отрываясь от своей жертвы, — литр, не меньше!

Сородич недовольно зарычал, но оставил в теле девушки ровно столько, сколько приказал Мидас, чтобы не навредить ей, затем втянул клыки и слизнул кровь, проступившую из ранок. Подхватив Деми на руки, Редукс перенёс её на застеленную кровать, осторожно положил поверх покрывала и накрыл его краем.

— Оставайся здесь с гулем, Кастору не следует видеть, что ты с нами, — сказал Мидас Маре, подходя к двери, та коротко кивнула. Он вытолкнул в коридор брата, а затем вышел сам.

Они направились в главный корпус, чтобы найти Козыря, но им навстречу уже ступала Старфиш, присланная самим примогеном. Пророчица поманила сородичей за собой и, развернувшись на каблуках, пошла обратно в ту сторону, откуда явилась. Мидас нагнал её в несколько широких шагов и, поравнявшись, спросил:

— Ничего нового не известно по поводу дуэли?

— Если тебя интересует, кто именно повлияет на исход дуэли, то это не ты, — равнодушно ответила женщина.

— Ладно, — безрадостно произнёс вампир и замолк.

— А от кого же? — влез Редукс.

— Не могу сказать, — раздражённо процедила Старфиш.

— Или не хочешь?

Женщина резко остановилась и воззрилась на Редукса обжигающе холодным взглядом своих необычайных зелёных глаз.

— Не гневи судьбу, Отречённый, она и так к тебе чрезмерно благосклонна. Но всему когда-нибудь наступает конец.

Старфиш двинулась дальше и больше не отвечала на задаваемые ей вопросы, показывая завидное терпение. Она привела сородичей в актовый зал, вскоре подтянулись и остальные, сопровождаемые Занозой.

Зал был довольно просторным, что несколько обнадёживало Мидаса. Когда-то здесь давали концерты и вручали дипломы студентам, теперь же вся мебель валялась в углу изломанной громоздкой кучей, а обветшавшие стены и прогнивший пол завершали печальную картину старости и брошенности.

На полукруглом подиуме в два ряда стояли стулья и табуреты от разных гарнитуров. Впереди восседали Козырь и Кастор, за их спинами расположились подопечные малкавианского примогена и Мидаса. Икс стоял у окна, присев на край подоконника и сложив руки на груди. Он не стал надевать балаклаву, и потому абсолютно все могли прочесть на его лице искреннее презрение в тот момент, когда он увидел Редукса.

Странным было то, что Кастор и Икс пришли вдвоём, а не в сопровождение хотя бы ещё пары-тройки тремеров. Вероятно, старик не хотел, чтобы кто-то посторонний был посвящён в его дела с Козырем и мятежником. Надеяться на его содействие в таком случае бесполезно, Кастор желает обезопасить себя, на других сородичей ему плевать. На Икса и его многолетнюю скорбь тоже.

Мидас поднялся на подиум и сел на стул между Грёзой и Ренегатом. Редукс же приблизился к Занозе, которая стояла у стола с лежавшим на нём оружием и предлагала сделать выбор. Он взял меч-бастард с витой рукоятью и тяжёлым навершием в форме многогранника и примерил его в руке. Остановившись на нём, Редукс отошёл в центр зала.

Икс уже давно успел присмотреть подходящее оружие. Одно из тех, на которые упал его взгляд, имело три скрученных вдоль оси лезвия. Удар такого ножа оставлял нестягивающуюся рану, которая могла очень длительно кровоточить. Для вампира это, конечно, не смертельно, но из-за нанесённых ему ран он, в конце концов, ослабнет и пропустит роковой удар другим мечом — гладиусом. Широкий и лёгкий, он был идеален для быстрых рубящих ударов.

— Итак, — начал Козырь, поднявшись из кресла, — сегодня мы станем свидетелями дуэли между тремером Иксом и вентру Редуксом. Первый обвиняет второго в самом тяжком из преступлений среди сородичей — совершении диаблери над его потомком шесть лет назад. Ты признаёшь свою вину, Редукс?

— Нет, — ответил тот.

— В таком случае позвольте вашим клинкам решить, на чьей стороне правда. Напоминаю, что пользоваться дисциплинами нельзя. Всё, что вы можете применить — ваше оружие, ваше тело и ваша смекалка. Если один из вас нарушит это правило, то будет немедленно наказан самым жестоким способом. Приступайте.

— Это каким же? — осторожно поинтересовалась Кумитэ, глядя на Мидаса.

— Наши гостеприимные безумцы уничтожат его разум помешательством, — ответил он вполголоса.

— Ужасная участь, — добавил Ренегат. — Абсолютно немилосердная казнь. Сородич лишается самосознания и воли, становится послушной куклой, выполняющей лишь простейшие витальные функции. Лучше быть разорванным надвое, чем превратиться в это.