Макс быстро поднялся на ноги; в правой руке у него по-прежнему был нож. Гейси, будучи довольно крупным мужчиной, неуклюже выбирался из люка – над поверхностью крыши уже показались его руки и торс, затянутый в полосатый клоунский балахон. Макс заорал, бросился на маньяка и несколько раз ударил его ножом в лицо и шею. Как и следовало ожидать, клоун никак не отреагировал на полученные раны. Он схватил Макса за руку и, используя его как опору, выбрался на крышу. Двигался он вальяжно, как человек, собравшийся неспешно насладиться вкусным ужином. Только вместо салфетки или столовых приборов в руках у Гейси появился кусок толстой пеньковой веревки, которую он вытащил из складок своего необъятного балахона.
Все это время Макс пытался вырваться, упирался, скрипел зубами, но клоун и не думал выпускать свою жертву. Похоже, в нем таилась совсем не человеческая сила. Раздался приглушенный треск, рука Макса согнулась под неестественным углом, а нож полетел на крышу. Клоун ловко перехватил свою жертву, прижав Макса спиной к своей груди, и накинул ему на шею веревку. «Душитель», – сообразила Тайна. Кеды Макса судорожно заскребли гудрон. Сейчас девушка видела перед собой два лица: чуть выше – размалеванное клоунское, а под ним – вытянутое, напряженное лицо Макса, медленно меняющее цвет. На губах парня появилась густая белая пена, виски пульсировали.
Еще минуты две Тайна наблюдала за безуспешными попытками Макса освободиться, пока наконец его тело не расслабилось, осев в руках убийцы. Лицо приобрело лиловый оттенок, глаза закатились. Клоун подмигнул Тайне, словно они были заговорщиками, и сбросил тело Макса в люк. Оно рухнуло с приглушенным звуком, как мешок тряпья. Гейси спустился следом, все так же неторопливо и вальяжно. Он явно был доволен тем, что первым добрался до Макса, и разве что не насвистывал песенку.
Делать на крыше было нечего, и, помедлив немного, Тайна спустилась следом за клоуном. Он уже ушел и унес с собой тело, возможно для того, чтобы похвастаться перед коллегами-убийцами. «Куда теперь?» – подумала Тайна. Свежих идей не находилось, и она решила вернуться в бальный зал.
На втором этаже продолжались танцы. Поскрипывал граммофон, пары кружились в бесконечном вальсе – здесь египетский фараон вел в танце монахиню, а там Папа Римский неуклюже топтался возле суровой дамы в гогглах и летной куртке. Казалось, какой-то ребенок решил устроить кукольный бал и вытряхнул на пол все содержимое ящика с игрушками, не заботясь о том, что космонавту придется танцевать с феей, а плюшевому медведю – с динозавром.
Поток желающих представиться мадам Тюссо не иссякал.
Тайна стала в сторонке, у стены, и снова попыталась разглядеть нити, тянущиеся к рукам загадочного Кукловода. У нее ничего не вышло, только разболелась голова. Эпицентр боли, как всегда, находился в затылке, из этой точки горячие волны расходилась по всему черепу. Тайна знала, что боль может усилиться, и оставила попытки что-то увидеть. «Наверное, еще не время», – решила она, когда двойные двери, ведущие в бальный зал, с грохотом распахнулись и на пороге появился Джек Потрошитель. Он тащил за шиворот обмякшее, словно лишившееся всех костей тело Гноя. За английским убийцей маячил Джон Гейси в своем дурацком балахоне, и через плечо у него был перекинут задушенный Макс. Тощая, обтянутая вытертыми джинсами задница казалась вдвое уже, чем лицо клоуна на одном уровне с ней.
Танцующие фигуры одна за другой остановились, по залу прокатилась волна взволнованного шепота.
Потрошитель и Гейси двинулись напрямую через танцпол, и стоявшие на их пути восковые фигуры поспешно отступали в сторону. На мертвые тела они смотрели с удивлением, но без ужаса, как можно было бы ожидать от обычных людей. Никто из присутствующих не потерял сознание, не побледнел и даже не отвел взгляд. Вероятно, так живые люди смотрели бы на грузчиков, несущих через зал сломанные восковые фигуры. Ноша Джека Потрошителя оставляла на паркете длинный кровавый след; руки и голова Макса безвольно болтались за спиной клоуна.
Убийцы пересекли зал и остановились перед мадам Тюссо.
– Что случилось, детки? – спросила пожилая мадам, ласково глядя на них сквозь круглые стекла очков.
Джон Гейси сбросил тело Макса на пол, Джек Потрошитель швырнул сверху Гноя и произнес хрипловатым голосом:
– Мать, эти люди ходили по нашему музею. Мы их нашли и убили.
– Все правильно, так и должны поступать убийцы, – кивнула мадам Тюссо. – Хорошие мальчики, я вами горжусь.
– Это не все, – сказал Потрошитель и что-то достал из кармана. – Мы нашли это в подвале. Свежая человеческая кровь. Запах другой. В музее есть кто-то еще, кто-то живой.
Тайна догадалась, что в руках у Джека Потрошителя – тряпка, которой безымянная ведьма вытирала кровь с ее руки. Дело приобретало скверный оборот. Тайна отыскала взглядом ведьму, невольно ставшую ее сообщницей. Та жалась к стене и нервно оглядывалась, словно инквизиторы уже тянулись к ней со своими пыточными инструментами. «Она беспокоится не о святых отцах», – подумала Тайна.
