— Тогда ты должна найти свой собственный способ разрядки, — ответил он. Его глаза наполнились огнем. Свет и тени мерцали там, существуя бок о бок. Я сделала глубокий, ровный вдох и прицелилась. Мой взгляд остановился на фрукте, и на этот раз, когда я щелкнула запястьем, болт полетел точно.
Фига упала с ветки дерева, но мое внимание было приковано к великолепному мужчине, стоящему на коленях у моих ног и расстегивающему пуговицы на моих джинсах с волчьей ухмылкой на губах.
Мои штаны даже не успели упасть на землю, как его рот оказался на мне.
Ларан раздвинул мои складочки и прижался языком к пучку нервов. Мои ноги задрожали, когда он лизнул меня, запустив два пальца во
влагу между моих бедер. Ларан пососал мой клитор губами и грубо прикусил, у него вырвался хриплый смешок, когда мои колени ослабли.
— Ммм, я знал, что ты справишься. Я проголодался. Он говорил не о фруктах.
ГЛАВА 6
ОН ДВАЖДЫ ДОВЕЛ меня до оргазма своим шаловливым языком, прежде чем я оседлала его в траве. Я снова оседлала его, наслаждаясь тем, как он насаживал меня на свой член, пока мы оба не рухнули в сплетении скользких от пота конечностей. Мы закончили тренировку по стрельбе по мишеням совершенно голыми, прежде чем одеться и собрать инжир к ужину. В то время как Аллистер, казалось, мог зачаровать все, что нам было нужно, включая еду и воду, было что-то захватывающее в том, чтобы делиться плодами своего труда в буквальном смысле.
Мы возвращались в лагерь, обнявшись и улыбаясь, как пара старшеклассников, а не как королева и ее супруг. С Лараном все было легко. Наши отношения не были такими разрушительными, как с Джулианом, или баланс контроля, как с Аллистером, или даже игра в угадайку, как с Райстеном — потому что, хотя Мор, безусловно, заботился обо мне, он был таким же плохим, как и другие, когда дело касалось моей безопасности. Все они относились ко мне собственнически, но более того, мы все еще работали над укреплением доверия. Мы с Лараном уже вышли за рамки этого. Он доказал мне это с самого начала, любя меня настолько, что обращался со мной как с равной, и никогда не наносил ударов, когда дело доходило до правды; в свою очередь, я была почти уверена, что полюбила его первым.
Эта мысль заставила меня замереть.
Подобно эху грома, мое сердце чуть не раскололось от осознания того, что как только ты кого-то полюбишь, это становится слабостью. У меня уже были две, которые мои враги использовали против меня, и теперь… Я тяжело сглотнула и подняла голову. Угольно-черные глаза Ларана встретились с моими, безмолвно спрашивая, все ли у меня в порядке.
Я улыбнулась, несмотря на свинцовую тяжесть в животе, и это отравило меня. Чувство, бегущее по моим венам, хотя и сильное, глубокое и
Итак, я промолчала и пошла в ногу с ним, как будто ничего не случилось, и мое сердце не болело от негодования на врагов моего
отца за то, что они заставляли меня быть такой холодной со своей парой. Они защищали меня и заботились обо мне. Они дали мне все, что было у них.
Но я бы не стала произносить этих слов, пока мы не будем в безопасности.
Я бы не позволила своему сердцу обливаться кровью еще больше, потому что, если бы они сказали то же самое в ответ, и тогда что-нибудь еще случилось, это могло бы просто убить меня.
Итак, я спрятала эти слова подальше и запихивала их внутрь, пока мы не окажемся в безопасности. Когда-нибудь, и очень скоро, я произнесу их.
Но сегодня был не тот день.
— Почему ты так долго? — Рявкнула Мойра. Ее светло-зеленые руки были скрещены на груди, когда она прислонилась спиной к бревну. Один из них уже соорудил из дерева бревенчатую хижину и развел костер, хотя было жарче, чем… ну, в Аду.
Тихий смешок слетел с моих губ, когда я развеселилась, но никто, кроме Ларана, казалось, не находил все это настолько забавным.
— Она бредит? — Спросил Джакс, и я не была уверена, но подумала, что он говорит серьезно.
— У тебя есть желание умереть? — Спросила Мойра, обрушивая на него свой гнев. — Все знают, что только я могу быть стервозной, и мне это сходит с рук. Приступай к работе, джинн.
Губы энигмы сжались, а глаза стали люминесцентными. Если бы я не знала, что Мойра может надрать ему задницу, мы со Зверем, возможно, чувствовали бы себя защитниками там, где дело касалось ее. Но Мойра теперь была легионом. Тот, кто явно не особо беспокоился о взбешенном энигме, учитывая, как ей нравилось дразнить его.
— Я не джинн, — прорычал он. Его руки по бокам сжались в кулаки. — Я энигма, один из самых могущественных в своем роде, и тебе не мешало бы помнить это. — Мойра просто повернулась к нему спиной и тряхнула волосами. Никто не проявлял такой снисходительности, как она. Она излучала ощущение, что она выше всех, особенно того, кого, казалось, доставляло удовольствие дразнить. Однако, когда она стояла к нему спиной, я заметила ухмылку на ее лице, когда он сердито посмотрел на нее. — Ты меня слушаешь?
Внезапно его голос стал громоподобным, он начал расти, его кожа изменилась.
