— А нам что за дело, — ответил Джосс. — Я не собираюсь покидать «Хилтон» целую неделю.
Эван с сомнением покачал головой. Он сомневался, что в «Хилтоне» найдется достаточно ресторанов для удовлетворения вкусов Джосса. Никакие песчаные бури не удержат его от похода на поиски лучшего на Марсе гаспачо[14] или чего-нибудь столь же непонятного. Так что он просто хмыкнул и стал ждать, когда станет видно базу в кратере Уэллса.
Уэллс был самым старым и самым большим городом на Марсе, и вид у него был тоже старинный, поскольку строили его в несколько этапов, согласно шести разным стилям. Там было все — от куполов до герметичных бетонных домов, от небоскребов из стекла и стали до тщательно замаскированных подземных конструкций и зданий в стиле «неоэксгибиционизма», который снова склонялся к сооружению домов на поверхности, причем кричащих цветов и самых невероятных очертаний. Уэллс казался гнездом какой-то странной инопланетной твари, усыпанным яичной скорлупой и раскинувшимся на широкой равнине, которая некогда была руслом реки — в те времена, когда на Марсе хватало воды на реки и даже потопы.
— А вот и посадочная площадка, — радостно произнес Джосс, показывая на окраину растущего в иллюминаторе города. — Мы летим прямо туда.
— То есть ты не собираешься случайно разбить корабль, как в тот раз.
Джосс посмотрел на Эвана, сузив глаза.
— Это была не моя вина. Но предупреждаю — если будешь продолжать в том же духе, то я нарочно его кокну.
Эван постарался не рассмеяться.
Они шли на посадку в полном молчании. Когда они вошли в атмосферу, послышался тоненький визг — несмотря на пять десятков лет первой стадии терраформинга, воздушная прослойка была весьма тонкой. Лишайники и мхи прижились вполне удачно. Некоторые из них были генетически приспособлены для выработки максимального количества кислорода из минимального количества углекислого газа. Их поставляли на Марс за символическую цену. В экваториальных областях преобладали хвощи. Их выращивали под пленкой на огромных плантациях и тряслись над ними, как над нежными тропическими растениями. Хвощи росли лишь летом, за сезон роста выделяя большое количество кислорода, а в конце вегетационного периода их перерабатывали на пищу. Нет, долго еще по Марсу нельзя будет ходить без дыхательных аппаратов, и очень нескоро там будет так же тепло, как, скажем, в земном Уэльсе.
«Носуха» совершила посадку с правой стороны, сверяясь по компьютеру. Джосс смотрел на пульт, но клавиатуру не трогал. Посадка на Уиллансе, которую постоянно припоминал ему Эван, была посадкой на независимой станции, где имелось слишком много проблем с обслуживанием и ремонтом и слишком мало денег для этого. Но сейчас они совершали посадку в столице одной из планет Федерации, так что спокойно можно было положиться на местное УВД[15]. Эван на это надеялся.
— Садимся, — сказал Джосс. — Гляди, вот и «Хилтон».
— Это вон та хреновина в виде двух шаров и…
— У тебя одно на уме! — взорвался Джосс. — Да, это он.
— Да нет, я просто на тот случай, если понадобится тебя найти.
— Боже упаси! — ответил Джосс. — Осталось тридцать секунд.
— Готов, — ответил Эван. Корабль выправился, встал на нижние двигатели, затем устремился вниз, и город словно бы поднялся на дыбы. Экран сбоку от Джосса показал вертикальную проекцию их посадки, посадочную площадку, в точности совпадавшую с ориентационной сеткой «Носухи». «Носуха» остановилась, над площадкой взметнулась розоватая пыль. Они стояли на подпорках под лиловым, усеянным искрами звезд дневным небом, а вокруг опускалась пыль при тяготении в 0,3 g.
— С прибытием на Марс, — тихо произнес Эван.
— На вечеринку! — отозвался Джосс, вскакивая с кресла, едва успев отстегнуть ремень, и бросаясь в коридор за баулами.
Эван улыбнулся, встал и пошел надевать сьют.
Они проследили, чтобы «Носуху» устроили в одном из подземных «гаражей», куда с посадочной площадки добирались при помощи лифтов или по пандусам. Поставили корабль на голосовой код, отметились у дежурного и, отказавшись от немедленного таможенного осмотра, пошли по подземному коридору, который тянулся примерно на полмили, в иммиграционный отдел Уэллса.
