Воспоминания медленно, но неуклонно возвращались. Да, она была не дома. Она принимала участие в какой-то исследовательской работе, связанной с космосом. Ну конечно же, как она раньше не догадалась! Ведь ни в комнатах, ни на кухне нет окон, только лампы дневного света. Сомнений нет — она на космическом корабле. По такому поводу следовало выпить чашечку кофе, может быть, даже с коньяком, и она отправилась на кухню. Впрочем, кухню теперь следовало называть камбузом.
Посуду за эти дни так никто и не помыл — наверно, экипаж состоит из космических лентяев, отметила про себя Кэтлин, хотя не исключено, что сейчас именно её очередь дежурить на кухне. Она сварила кофе и насыпала в вазочку конфет. Особо не надеялась, что коллеги бросят всё и побегут на кухню, но на всякий случай позвала: «Ребята, кофе готов!» Подождала немного, но, как и ожидалось, никто не пожелал оторваться от работы, и ей пришлось наслаждаться кофе в одиночестве.
Она знала, почему на космических кораблях нет иллюминаторов — Комиссия сочла их лишними. Если астронавты будут смотреть на звёзды, это отвлечёт их от работы. Единственным местом, откуда можно было видеть Вселенную, была рубка, но подниматься туда Кэтлин не хотела, чтобы никого не беспокоить. Лучше покамест прибрать на кухне.
Она домывала последнюю чашку, когда в памяти всплыло красивое имя: Розамунда. Всего лишь имя — что за женщина его носила, оставалось тайной. Брошенная чашка звонко ударилась об пол — Кэтлин и не заметила, что швырнула её. Имя почему-то вызвало ярость. В мрачной уверенности, что рано или поздно вспомнит всё, она подняла чашку и вымыла.
В коридоре послышались торопливые шаги. Она выглянула за дверь, но никого не увидела. Всё ещё гадая, были это действительно шаги или ей показалось, пошла в обход корабля. Ей нужно было повидать кого-нибудь из коллег.
С каждым часом она убеждалась, что находится здесь давно. Её руки знали, как поворачивать ручки дверей, а ноги знали, куда идти. Всё было знакомым и незнакомым одновременно. Обошла весь ярус — это заняло примерно полчаса, но никого так и не встретила. Шаги больше не повторялись — на корабле царила тишина.
Она ощущала потребность в работе. До вечера перестирала всё белье, навела идеальную чистоту в помещениях и даже напекла ванильного печенья по рецепту из книжки. Кэтлин очень хотела, чтобы печенье всем понравилось. В гостиной стоял компьютер, и в нём была библиотека, содержащая в основном научную литературу, но хранилось там и несколько женских романов. Она выбрала «Стройные ножки», скопировала книгу в читалку и досидела до глубокой ночи.
А наутро она случайно заглянула в теплицу и ахнула: земля стала серой без полива, а свёклу и морковь пора было раздёргивать. И Кэтлин, засучив рукава, вновь принялась за работу. Теплиц было две. В первой выращивали овощи, вторая предназначалась для фруктовых деревьев — но была там и голубая ель. На Рождество её убирали игрушками. В теплицах поддерживалась имитация земного климата, и растения давали один урожай в год, но, так же как и на Земле, плоды можно было консервировать. В трюме стояло достаточно банок для этой цели.
Труд в теплицах увлёк её, и она почти не выходила оттуда в течение нескольких дней. Надо было прорыхлить почву, полить растения и сделать массу других дел. В отличие от остальных помещений, здесь не чувствовалось пустоты — дышалось легко, а вентиляция создавала эффект земного ветерка, и растения, покачиваясь, словно переговаривались друг с другом. Кэтлин считала, что теплица — лучшее место на всём корабле. Особенно ей нравилось гулять среди деревьев. Карликовая яблоня была вся увешана плодами, а вокруг сливы лежали наливные красные шары. Кэтлин набрала их полное лукошко — Патрик любит сливы.
Едва эта мысль пришла ей в голову, она поставила лукошко на землю и замерла. Патрик, Кит, профессор Йенс — они должны быть где-то здесь. Странно, что она никого из них до сих пор не встретила. Они проектировали оборудование для космических кораблей типа «Магни» под руководством профессора Йенса — Кит, Патрик и много, много других людей, в том числе Кэтлин. Настало время подняться в рубку.
Она забыла о сливах. Нужно было привести себя в порядок, и только сейчас она вспомнила, что на всём корабле нет ни одного зеркала. Отсутствие зеркал было одним из требований инструкции. Не имея возможности навести макияж, Кэтлин ограничилась тем, что распустила волосы — и вошла в лифт.
В нижнем ярусе, или трюме, располагался склад, средний ярус был жилым, а верхний занимала техника. Управление кораблём шло оттуда. Она вышла из лифта в длинный желтоватый коридор с множеством дверей, похожий на трубу, и её окутала волна приглушённых звуков. Это были и насосы, нагнетающие воздух, и многочисленные двигатели, и генератор. Иногда слышался короткий писк из динамиков. Если начнётся метеоритный дождь или утечка воздуха, из этих динамиков раздадутся сигналы опасности.
Кэтлин, озираясь, шла по коридору.
