Кэтлин покачала головой: значит, ей всё-таки померещилось. В рассеянности она просмотрела данные о полёте: траектории, расход топлива и прочее. И вдруг её как током ударило: она увидела бортовой календарь. Полёт был запланирован на 970 дней, и сейчас шёл 933-й!
— Чёрт, — выругалась она.
Так значит, полёт подходит к концу?
Не в силах поверить, она вскочила и стала ходить по рубке. Крепко же у неё отшибло память, если она потеряла счёт времени! Кэтлин подбежала к иллюминатору и прильнула к нему, желая поскорее увидеть Землю. Но за стеклом горели далёкие, незнакомые звёзды. «Корабль летит со скоростью света, — подумала она. — Неудивительно, что Земли ещё не видно. Она покажется через месяц». Такой довод она сочла вполне убедительным и успокоилась. Кэтлин ошиблась: корабль летел со скоростью, много превышающей скорость света, это был самый современный и самый скоростной корабль.
И снова ей вспомнилось слово «Розамунда». Это красивое имя означает «красный рот», и действительно, на миг промелькнул образ большой красивой женщины с яркими губами. Может, она была её подругой? Кэтлин задумалась. При слове подруга возникло видение совсем другой девушки, тихой и скромной, по имени Пати. Да, Пати.
***
Они дружили на первом курсе, очень недолго, пока Пати не уехала в другой город. Пати без преувеличения была единственной подругой Кэтлин. Девушки иногда навещали друг друга и часто подолгу болтали. Кэтлин рассказывала ей обо всём, даже о своей любви к Патрику. После учёбы отец ежедневно забирал Кэтлин на машине, чтобы дочь не попала в дурную компанию, так что дружба с Пати была настоящей отдушиной.
После отъезда подруги не с кем стало поговорить, и Кэтлин, пригорюнившись, сидела у окна все вечера и выходные. Из-за этого произошла очередная размолвка с матерью. «Отчего ты такая нерадостная, Кэт? — поинтересовалась мать. — Ведь это твои лучшие годы!»
«Мне скучно, мамочка, — ответила Кэт. — Я хочу общаться с людьми». — «Но разве мы с отцом — не люди?» — с глубокой обидой сказала мать и вышла из комнаты. Напрасно Кэтлин просила прощения — мать не разговаривала с ней целую неделю.
***
Она отключила компьютер. Уходить из рубки не хотелось, и она смотрела на звёзды, вспоминая прошлое.
Розамунда появилась позже. Высокий рост и большой вес делали её заметной среди других женщин, и все ей завидовали. Кэтлин тоже завидовала: у Розамунды были великолепные чёрные волосы, спускающиеся до пояса, а у Кэтлин жалкий пух, не поддающийся никакой укладке. И, разумеется, Розамунда имела неизменный успех у мужчин. В том числе у Патрика.
Кэтлин посмотрела на часы. Половина пятого вечера! Как летит время. Вернулась на кухню и начала просеивать муку для печенья — сегодня она испечёт своё любимое, с орехами и ванилином. Разложив тесто на противне и включив духовку, подпёрла кулачком голову и стала ждать. И снова пришли воспоминания.
***
Платье для выпускного вечера мать готовила ей целый год, расшивая длинную рубаху золотой нитью и мелким жемчугом. На этот жемчуг ушли едва ли не все семейные сбережения. Платье получилось громоздким, но мать всё равно осталась довольна: «Пусть оно некрасивое, зато самое богатое», — шепнула она. Кэтлин платье не понравилось, но она надела его, чтобы не огорчать мать.
Это был чудесный день! Кэтлин фотографировалась на память с другими выпускницами и обсуждала с ними планы на будущее, а на время танцев уходила в буфет, стесняясь своей неумелости.
Внезапно гость вечера, профессор Йенс, прервал танцы, поздравил всех с окончанием учёбы и объявил фамилии нескольких выпускников, которым предоставлялось место работы в его институте. Задыхаясь от счастья, она услышала свою фамилию. У неё будет работа в институте! Ей не придётся подрабатывать официанткой, имея в кармане диплом! Она приняла решение завтра же уйти из дома и снять квартиру. Пребывая в эйфории, не сразу поняла, что её кто-то зовет.
— Кэтлин! — кричал Патрик. — Я искал тебя! — он тоже был в числе избранных.
— У меня будет работа! — сияя, сообщила она.
— Рад за тебя. Может, окажемся в одном отделе. Потанцуем?
— Я не умею, — виновато улыбнулась она.
— Я тебя научу.
И он учил её танцевать. Ни до, ни после того дня Кэтлин не была так счастлива. Она была готова танцевать с Патриком хоть всю ночь, но тут вихрем налетела Розамунда, грубо оттолкнула её и стала танцевать с Патриком сама. Кэтлин подождала немного, потом взяла такси и уехала домой.
Она вытащила печенье из духовки и пересыпала в деревянную хлебницу. Было время пить чай.
А утром разразилась такая драма, что даже сейчас, по прошествии многих лет, Кэтлин не решалась о ней вспоминать. Ещё ночью, возвратившись с выпускного бала, она собрала необходимые вещи и документы в походный саквояж. Утром, выйдя к завтраку, сказала родителям, что собирается начать самостоятельную жизнь. Воцарилась нехорошая пауза. Отец швырнул вилку и вперил в Кэтлин яростный взгляд. Мать, не веря, размешала в стакане молока ложку сахара и безмолвно протянула Кэтлин. Но Кэтлин не хотела завтракать.
— У меня есть работа, и теперь я в состоянии сама себя обеспечить.
