И вместе с другими астронавтами она вступила на борт «Магни».
Первый месяц все переговаривались с Землей по телеканалу, и у Кэтлин было работы через край, потом на борт корабля стали приходить ободряющие письма от друзей, а потом и этого не стало. Последним было послание от Розамунды: улыбаясь во весь экран, она сообщала, что выходит замуж за Патрика. И Розамунда, и Патрик были людьми, известными на корабле. Их свадьбу решено было отметить вечеринкой, и вся команда допоздна танцевала и горланила песни в гостиной — кроме Кэтлин, у которой почему-то в тот день разболелась голова.
Несмотря на то, что команда состояла из сорока девяти человек, Кэтлин чувствовала себя одинокой и всё свободное время сидела у себя в каюте, иногда соседка приходила к ней поиграть в шашки, иногда она сама выходила в общий зал послушать современную музыку (бум, бум, бум) — вот и всё общение.
Однажды их разбудила сирена — корабль готовился совершить прыжок сквозь пространство. Кэтлин знала лишь теоретически, что это такое, а на практике столкнулась с такой процедурой впервые. Она испугалась: шутка ли, прыжок сквозь пространство, и поспешила занять капсулу для гибернации. И в этот момент её сознание выключилось. Когда экипаж пришёл в себя, корабль находился уже неизмеримо далеко от Земли.
И наступил день, когда они достигли планеты Н…, корабль остался на орбите, а часть экипажа в небольшом модуле отправилась на разведку.
Первая экспедиция не вернулась. Вслед за ней послали вторую, но и она не вернулась. Радиосигналы переставали поступать через несколько минут после посадки. «Магни» вращался на орбите пять дней, после чего была снаряжена третья экспедиция. Когда и от неё перестали поступать сигналы, капитан созвал оставшихся шестнадцать человек на совет. Мнения разделились. Было произнесено много горячих речей, одного парня пришлось даже запереть на складе, чтобы не махал кулаками — и дело кончилось тем, что на Н… полетела четвёртая экспедиция в составе тринадцати человек, вооружённая до зубов. На корабле остались капитан, Кэтлин и тот, которого заперли.
Кэтлин и капитан, измученные бессонницей и постоянным нервным напряжением, с жадностью ловили каждое слово из динамика. Вначале связь была хорошая, затем стала прерываться и наконец умолкла совсем. Их ждали ещё сутки, потом стало ясно, что надеяться больше не на что, и тогда капитан с каменным выражением лица облачился в скафандр и приказал ей:
— Если я не вернусь, возвращайся домой и доложи Флоту, что я погиб, выполняя задание. И ещё… Передай Сету, что я был неправ.
— Можно вопрос, капитан? Почему вы оставили на борту меня, а не кого-то другого?
— Когда-нибудь ты это поймёшь, — торжественно сказал капитан и надел шлем.
Но она так и не поняла. Если капитан её любил, лучше бы сказал об этом человеческим языком.
Последующие часы прошли словно в кошмаре. Сначала она ежеминутно переговаривалась с капитаном, потом, когда динамик умолк, бросила микрофон и побежала в трюм. Дрожащими руками отперла дверь склада и с криком: «Сет!» — отшатнулась. К её ногам свалилось окровавленное тело — когда Сет находился под арестом, он застрелился.
Вот теперь она была по-настоящему одна. Бог знает, чего ей стоило захоронить мертвеца по космическим обычаям — что это за обычаи, мы говорить не будем. Она смогла это сделать. Она смогла вывести «Магни» с орбиты и положить на обратный курс. Но прыжок сквозь пространство был ей не под силу, она не знала, как это делается, её этому просто не учили! Это не входило в её обязанности! В её обязанности входило сидеть возле передатчика и принимать сигналы, а об управлении кораблём у неё были лишь общие сведения. Кэтлин имела представление о том, сколько времени понадобится «Магни», чтобы добраться до Земли своим ходом — ей не хватит всей жизни.
— Нет!!! — заорала она и заколотила руками по панели управления.
Она кричала, проклинала начальников Космофлота, которые ввели на кораблях узкую специализацию, клялась отомстить, а потом, внезапно остыв, начала тихо плакать. Кэтлин поняла, что никогда больше не увидит человеческого лица. Она навеки замурована в «Магни».
Перспектива абсолютного одиночества на долгие годы вперёд была страшнее смерти, и в минуту отчаяния она сделала свой выбор. В детстве мать часто говорила ей, разбирая в домашней аптечке: «…А если ты выпьешь сразу десять таблеток снотворного — то ты умрёшь!» Маленькая Кэт смотрела на аптечку большими от страха глазами и долго не хотела играть после таких разговоров. Могло ли ей прийти в голову, что предостережение матери пригодится как совет?
Она приняла больше дюжины.
Когда яд начал действовать, её душу ледяными тисками сдавил страх: она снова хотела жить, пусть в одиночестве, пусть вдали от дома, лишь бы жить! — но было поздно. Перед глазами поплыли тёмные пятна, зашумело в голове, Кэтлин выронила пузырёк с таблетками — и рухнула на пол у дверей гостиной. Так или иначе, но ошибка матери спасла ей жизнь. На миг у Кэтлин снова возникло желание убить себя, но она брезгливо отогнала эту мысль. Хватит одной попытки.
