Со стороны дома раздаётся довольный то ли крик, то ли визг Хару, и Тсуна даже не представляет, что эти «учёные» там надумали и составили. Да, и не сильно хочется задумываться, потому что всё равно не угадает. Пусть это останется сюрпризом. В конце концов, ему есть чем заняться. Очистить почти весь город — задача нелёгкая. Потому что Кен и Рёхей просматривают каждый дом, почти очищая их подчистую. Тсуна бросает мимолётный взгляд на падающий пепел и снег и заходит в дом, проходит в неповреждённую гостиную, почти полностью заваленную найденными вещами. Дети с интересом перебирают их, некоторые даже разбирая. Савада сразу понимает, что на одном диване лежит одежда, другой завален ещё какими-то нужными тряпками. А на небольшом столике сложена неровная стопка книг, которую надо перебрать и отнести в кабинет.
Раньше у них не было сильного желания мотаться по городу и очищать всё, искать книги и какие-то бумажки, которые могли бы помочь им. Но сейчас это просто необходимо делать. Ведь, если они собираются покидать Землю, то им пригодится всё, что они найдут. Тсуна слегка улыбается. «Покинуть Землю». Как название какого-нибудь фантастического фильма. Действительно, разница небольшая. В их прошлом он бы, может, и посмотрел, что-то подобное, но сейчас это без надобности. Потому что всё происходит в реальности. И невероятные взрывы сверхновых, и пугающие чёрные дыры, и необычная тёмная материя, почти неизвестное антивещество — точно фильм, в котором им отведены главные роли. И может на их долю выпало слишком много трудностей, но сейчас, почему-то, Тсуна ощущает себя счастливым. Таким он не был даже до падения метеорита.
Тогда всё было по-другому, а сейчас. Сейчас всё совершенно иначе, они сами стали другими, открылись друг другу, пошли на встречу. Тсунаёши — небо, и он прекрасно ощущает, как между другими атрибутами наладились отношения. Даже почти постоянные споры Хаято и Кена, сейчас вызывают скорее улыбку, чем опасения. Чего уж говорить о том, как Хаято теперь общается с Хибари. Тсуна давит в себе смешок. Грозный ГДК уже давно позади. Сейчас Хибари Кёя почти не отличается от них. Да, всё ещё закрытый, сдержанный, но убивать он точно никого не собирается.
Тсуна окидывает взглядом комнату ещё раз, а после выходит, оставляя детей разбираться с найденными вещами. Он подходит к кабинету и не решается в него зайти, потому что отчётливый крик и, похоже, итальянский мат слышно на весь дом. Он касается ручки и открывает дверь, замирая на пороге. Он ожидал чего угодно, но точно не этого. Чтобы Хару пыталась избить Хаято книгой? Что же они не поделили?
— Что-то случилось, Савада? — усталым тоном интересуется Кёя, оглядывая компанию, собравшуюся в комнате.
— Нет, просто решил проверить, как тут у вас дела, — тихо шепчет небо, аккуратно ступая по полу. На диване, в углу кабинета, обнаруживаются Такеши и Чикуса, которых, похоже, уже достали. Причём очень сильно достали.
— Я тебе говорю, что в этой части корабля лучше будет сделать спальные отсеки, а вот тут зал управления! — Тсуна ёжится: такую злую Хару он видит впервые.
— Да, идеально, а не лучше будет спальные отсеки перенести в средний корпус?! — ураган очень злой.
Тсуна вздыхает, и смотрит на Хибари, единственный кто сохраняет спокойствие и холодный разум. А, вообще, как он ещё не убил тут всех?
— Что они не могут поделить? — интересуется Савада.
— Расположение некоторых комнат и отсеков.
Тсуна нервно косится и спешно покидает кабинет. Как бы там Хаято и Хару не спорили по поводу расположения отсеков, похоже, Кёя уже всё для себя решил, и своё мнение он вобьёт им в голову. Причём, наверное, тонфами. Лишь бы не убил никого.
***
Такой вечер у них на памяти впервые. Но, на удивление, никакого дискомфорта никто не ощущает. В гостиной сейчас уютно, несмотря на то, что днём тут был полный бардак. Но нужные вещи убраны, рассортированы и не занимают лишнее пространство в комнате. У каждого в руках кружка горячего чая с ноткой спокойствия. Сама комната погружена в молчание, которое ничуть ни смущает их и не вызывает странных чувств. Сейчас тишина у них ассоциируется с чем-то тёплым и спокойным. Учитывая, сколько шума их обычно окружает днём.
— А это нормально, что сейчас на дежурстве никто не стоит? — тихо интересуется Киоко, грея ладошки и пальчики о кружку. Не она предложила эти посиделки и поэтому жутко волнуется. Пусть сейчас все находятся рядом, но мысли, что их дом находится без присмотра снаружи, вызывает ощущение незащищённости и растерянности.
— Всё будет хорошо, Киоко-чан, — тепло улыбается Хару, поудобнее усаживаясь в кресле. Она всё никак не может привыкнуть к лёгкому холодку протеза, когда ноги соприкасаются. — Мы же сейчас все рядом, и никому из нас точно ничего не угрожает.
Киоко на это лишь напряжённо выдыхает. В комнате тихо. Поэтому, если постараться, можно услышать свист ветра на улице. Может, если быть внимательными, то и тварей они услышат? Она немного сомневается, но ничего не говорит. Надо немного успокоиться и, наконец, расслабиться.
