Тяжёлый спёртый воздух грузно оседает в лёгких и в мыслях, не принося никакого успокоения. Невесомые пепелинки, летящие с неба на землю, растворяются в огоньках пламени, умирая навечно. И так же навеки исчезнет то, что Тсуна видит перед собой. Намимори уже давно не тот. Укрытый пеплом и снегом — будто усопший — белой тканью, готовящийся кануть в небытие раз и навсегда. В округе так тихо, словно они единственные в этом городе, в этом кусочке, что ещё немного напоминает о них самих. Но это ощущение обманчиво. Опасность таится везде и неизвестно когда сделает очередной удар.
Сердце в груди громко бьётся, заглушая мысли и переживания. Позади Тсунаёши стоят остальные ребята, которые тоже прощаются с этим островком памяти. Вместе с ним будут погребены и светлые воспоминания их беспечных дней. Лёгкие сжимаются, а в уголках глаз, впервые за долгое время, собираются слёзы, тут же скатывающиеся по щёкам. Больно. Совсем немного, но больно.
Ладони сжимаются в кулаки, ногти неприятно впиваются в кожу. Такая лёгкая мимолётная боль немного успокаивает, отрезвляет голову от ненужных и тяжких мыслей. Перед глазами больше не расплывается. Тсуна понимает, что был бы не против того, чтобы в самый последний напоследок хоть раз увидеть заходящее солнце на фоне города. Но сейчас день, а в вышине, над головой, только серое блеклое небо, с которого сыпется пепел и снег.
Ему тяжело собраться, решиться, наконец. Но это надо сделать. Времени немного и нельзя уже тянуть дальше. Тяжёлый вдох и лёгкий выдох, и в мыслях вроде как стало чуточку яснее. Ладони мягко обвивает янтарное пламя, в котором будто полыхает вся вселенная, переливаясь и взрываясь мириадами звёзд — такими далёкими и недосягаемыми. Скоро будет конец, и ему немного, но страшно, но это единственный выход.
Тсунаёши выставляет руки вперёд, размеренно дыша и поудобней упираясь ногами в землю. Пламя полыхает, колышется на ветру и, поддаваясь намерениям неба, растёт, увеличиваясь в объёме. Такое приятное тепло и такая ужасающая сила. Кулаки разжимаются, ладони направляются строго на город, и Тсуна в последний раз тяжко выдыхает, наконец, выпуская пламя на свободу. Кажется, свет от взрыва освещает всю Японию, всю их клетку, хотя кто его знает. Яркое янтарное пламя извивается, стремительно несётся вперёд, уничтожая всё на своём пути, сжигая дотла пепел и покорёженные, израненные катастрофой дома. Внутри Тсунаёши горят лёгкие, а сердце, кажется, тоже взрывается сверхновой. В голове лентой кинофильма пробегают воспоминания, связанные с этим городом, с этим островком рая, и клеткой, что заточила их тут. Его фигура юношеская, ещё не до конца сформировавшаяся, на фоне буквального янтарного зарева кажется такой сильной и стойкой.
Вокруг стоит гул и свист ветра, затравленный дальний вой тварей, что пугаются такой чертовщины. Пламенный купол накрывает большую часть города, выжигая его почти под основание, так что остаётся только асфальт и земля, с глубокими трещинами, словно ранами после землетрясения. Тсуна опускает руки, тушит пламя и выдыхает, борясь с собой, по щеке катится очередная хрустальная слеза. Город уничтожен.
Все молчат. И в этот момент молчание приходится как никогда кстати. В воздухе, кажется, всё ещё сверкают мелкие искорки звёзд, переливающиеся всеми цветами радуги. А с неба на очищенную землю новой тонкой вуалью опять ложится пепел и снег. Теперь перед ними пустырь, даже не напоминающий о том, что раньше тут стоял город. Вот только стоит обернуться, как сердце замирает у каждого. Их общий дом цел и невредим, стоит среди других домов, и вот оно последнее болезненное напоминание, что Намимори ещё жив, ещё существует не только в их воспоминаниях, но и в реальности.
И пусть так и останется. Пусть это будет последним ударом по их сердцам. Они уже готовы расстаться с этим городом, с этой землёй. Только бы сбежать, только бы спастись. Они сумеют, они справятся. Они сильные.
***
Спустя несколько недель боль и воспоминания почти не ранят души. У каждого по-прежнему есть своё дело, которому они полностью себя отдают. Киоко счастливо улыбается. После зачистки территории у девушек появилось немного больше свободного времени, которое они полностью потратили на костюмы. Теперь их творения ровной стопочкой лежат на диване, дожидаясь своих хозяев.
Девушка встаёт с дивана и берет несколько костюмов в руки. На дворе уже глубокая ночь, но никто не спит, кроме детей, которые провалились в сон, прямо в гостиной пока помогали заканчивать с одеждой. Она немного мнёт в пальцах тёплую тёмную ткань, улыбаясь сама себе — её безумная идея воплотилась. Причём, сшить оказалось намного проще, чем предполагалось с самого начала. Возможно, здесь сыграла роль того, что она не одна занималась этим делом. У неё было достаточно помощи. Но, в конце концов, результат оправдал ожидания, и у них вышли хорошие костюмы. Киоко окидывает взглядом всю ткань, что осталась и едва улыбается. Когда будет свободное время на корабле, можно будет сшить ещё. А пока хватит и этого.
