Ива села в лодку. Потрогала ладошкой воду. Вода была уже подстывшей, не тою, что бывает летом. Хотя погода была совсем летняя, ясная.
– Мне при посвящении дали имя Кипарис. Но я не хочу такого имени. Мне Капа привычнее. Я с ним вырос и сроднился, – сказал Капа. – Да и никто не станет уже меня Кипарисом звать. Капа – моё настоящее имя. Кипарис это вроде псевдонима.
– Псевдоним? Какое забавное слово.
Он щурился на солнышке, красивый и нарядный. Но точно также был он ей безразличен, как и два года назад. Как было и всегда. Её сердце пока не знало любви.
– Как там поживает Вешняя Верба? – спросила она, отмечая про себя, что в сочно-карих глазах Капы скрыта грусть. И ещё что-то, чего она в нём не помнила. Он был похудевший, что его украшало, поскольку придавало его облику благородную утончённость. Прежде он казался Иве каким-то мордатым, даже красноватым. Словно внутренние страсти распирали его изнутри, а теперь страстей в нём и не было. Или они поутихли, или он их умышленно извёл. Вот в том и было заметное отличие Кипариса от прежнего Капы. Оно было не внешним, а внутренним, качественным изменением его сути. Обретение мудрости? Зрелости? Отпечатком пережитого страдания? Отзвуком какого-то неизжитого горя?
– Вешняя Верба нашла себе в столице мужа, – ответил он вполне безразлично, как если бы она спросила его о Рябинке. – Он, её муж, работает в ОСОЗе. Для непосвящённых расшифровываю. Особая секретная охрана по защите людей из правительственных структур. Живут хорошо. Детей пока нет. Она не хочет рожать. Говорит, ей и так хорошо живётся.
– Как же его зовут?
– Не будешь смеяться? Я так смеялся, как услышал. Зовут Кизил. Что означает – большое разочарование злого духа. Легенда такая есть, как злой дух долго ожидал урожай от дерева кизил, а ягоды оказались кислыми.
– Хочешь сказать, что у Вешней Вербы жизнь с ним кислая?
– Нет. Не похоже на то. Она толстая стала, задастая. Откуда и что только взялось. Точно как у её матери. Телеса совсем скоро станут неохватные.
– Как же так скоро, за два лишь года она и раздобрела?
– Видимо, голодала прежде, а тут и дорвалась до жирных и разнообразных столичных блюд. Я бы её по любому разлюбил. Мне стройные и нежные девушки нравятся. Как ты, к примеру. Но это не заявка на жениховство. Это факт. Мне уже ничьим женихом не быть. Как и мужем, естественно. Так что ты не напрягайся особо-то. Я по старой дружбе за тобой поехал. Да и посмотреть хотел, как ты выздоровела. Порадоваться за тебя.
– Благодарю тебя за добрые слова, – ответила ему Ива.
– Чего уж, – он налегал на вёсла. Свет дня, отражаясь в воде, освещал и его лицо через водное зеркало, что делало его ещё яснее и чище. Он явно похорошел, поумнел. – Не я сам выбрал себе такой вот путь. Чтобы стать магом. А будь я простым парнем, так стала бы ты моей женой.
– Да ни за что! – засмеялась она. – Мне и этаж твой в столице не был бы нужен, кем ты ни будь.
Капа помотал головой в знак несогласия, но ответно засмеялся. – Моя матушка тоже не выбирала свой путь. За неё тоже решили всё родители. А за меня маг Вяз.
– Жалко Вяза, – сказала Ива. – Он был добрый.
– Да, – Капа ушёл в некую внутреннюю тень. Улыбка сошла с его лица.
– А кто твоя матушка? Разве не баба Верба ею оказалась?
Капа посмурнел окончательно, став прежним Капой. – Забудь ты об этой обманке, непонятно зачем и вылезшей на переправу. Нет её в действительности. И не было никогда. Мою мать зовут магиня Сирень.
– Как красиво звучит. А как же… – Ива растерялась. – Я совершенно не знаю её, но отец сказал, что именно магиня Сирень помогла с устройством меня в тот лечебный закрытый центр для непростых людей, где меня и вылечили. Я так ей благодарна! Я так хотела бы её увидеть и упасть ей в ноги, благодарила бы за такую невероятную доброту. За отзывчивость. Ведь, по сути, она дала мне новую жизнь. В каком-то смысле, Капа, она и мне почти мать. Как считаешь? Это ты попросил её о моём исцелении? Как бы она сама узнала обо мне?
– Ну… Да… – пробурчал он. – Увидишь как-нибудь. Как же не увидишь? Если она о тебе, конечно, вспомнит. Она уж очень загружена работой. Должность, сама понимаешь.
– А куда же делась баба Верба? – не отставала Ива.
– Да мало ли куда, – отмахнулся он, – ушла в свои прежние места.
Ива весело засмеялась, – Помнишь, Капа, как она тебя доставала? Ты хотел огреть её веслом!
– Да шутил я. Как бы я бабку мог стукнуть.
– А где я буду? Пока ты будешь готовиться к священнодействию в Храме?
– Да где хочешь. Можешь в беседке старого Вяза отдохнуть. Чаю попить. Я помощнику дам указание. Он там стол накроет. А можешь и в жилой половине Вяза отдохнуть и подождать, пока все окрестные жители и пришлые гости соберутся. Там чисто. Диван мягкий для отдыха. Там не живёт пока никто. Но женщины из ближайшего поселения приходят для уборки и Храма, и новой только что выстроенной гостиницы, и моего дома
– Что ты! Я боюсь. Страшно быть там, где умер человек.