– Не сказал бы, что она молчалива. Не знаю, как она готовит, не пробовал ни разу. А к птицам и прочим шёлковым драпировкам на стенах я безразличен. Что касается любви, то тут… Пусть будет хоть и Лота. Её, по крайней мере, всегда можно отправить в ремесленный квартал. Но к маленькой и лживой девчонке Ландыш, навязанной мне в жёны, я уже не прикоснусь.
Тем же вечером он вместе с Лотой прибыл к себе в дом. Ландыш на месте не было. Не появилась она и наутро. А к вечеру прислала ему милое послание о себе и о маленькой Виталине, с которой она купается в бирюзовом озере, расположенном в усадьбе Кука. Сообщила и о том, что после его отъезда к Андрею, к ней заглянул Кук и увёз её к себе. Весь день она с Фиолетом путешествовала по жёлтому континенту, купалась у волшебных водопадов, но заглянуть в гости к Андрею они не осмелились, зная о нелюдимости последнего. А Фиолета Андрей и на дух не переносит. Послание поставило Радослава в тупик. Что собственно было? Ну, купалась, ну нагишом, а Фиолет растирал спинку. И что? Ландыш как будто знала, какую перепланировку личной жизни он тут затеял без неё, и упреждала его поспешные действия в отношении неё. Поразмыслив, он тем же вечером состряпал на принтере документы для Лоты. Что женщина по имени «Лотос, распространяющая аромат по всей округе», вывезена тогда-то и тем-то из пределов Золотого континента в индивидуальном порядке. Являлась вольнонаёмной работницей для домашних услуг и ухода за ребёнком в доме такого-то и такой-то, почтенных граждан столичного пригорода. А теперь в виду своего немалого мастерства и опыта по изготовлению эксклюзивных изделий из шёлка желает работать в профессиональном сообществе своих соотечественников. Утром вместе с нею он сел на скоростную местную дорогу и привёз её в ЦэДэМ. Уже там, немного погуляв с нею ради приличия по сувенирным и украшенным улочкам, он оставил её в ремесленном квартале, заселённом желтолицыми, в конторе по найму рабочей силы. Таким образом, обещание было выполнено. Она была не только задавлена наплывом множества новых впечатлений, но и счастлива до головокружения. Её манили «много ню», много новых партнёров для вольного секса, поскольку златолицые женщины были лишены как чувства ревности, так и семейных ценностей, свойственных местным жителям. А прочие сомнительные блага местной цивилизации ей ещё только предстояло распробовать и вкусить во всей их полноте.
Понятно, что не зная пока местного языка, совершенно не ориентируясь в новой местности и ничего не понимая в окружающих её реалиях, Лота не могла, даже если бы захотела, найти дом, где и жил Радослав, и где она сама провела последнюю ночь под одной крышей с ним, но без радости. Он оставил её в своей спальне, повелительно потребовав не покидать её пределов до утра и не лезть к нему, а сам лёг спать в спальне Ландыш. Трепеща и не понимая его охлаждения, она покорно улеглась в чужую постель в чужом доме и на чужом континенте. Она проплакала всю ночь, разряжая напряжённую психику, сомневаясь в своём рывке в мир неведомый и страшный. Никто не пришёл её утешить. Любовник отверг её несомненную красоту, пренебрёг её тончайшим искусством сотворить им совместно любовную радость. Лота почти ненавидела Радослава, но своих чувств она не анализировала, не имея к тому привычки. Она уже и сама не хотела его. Она найдёт себе тут такого же белого и богатого, как нашла Лотос Рассвета. Она опутает его сладчайшими тончайшими сетями своего искусства, опоит своим тайным ароматом, присвоит себе. Впервые в жизни она мечтала о мужчине, который будет у неё единственным.
И такие необычные мечты успокоили её и дали крепкий необычный красочный сон. Она видела высокого бородача, но с глазами тёмными и горячими. Сильного как Радослав, с такими же сильными руками, с большим мужским достоинством, но влюблённого в неё неистово, страстно, ненасытно. Она стонала во сне от осуществления такой вот любви, будто сам дух чужого континента вошёл в неё и обещал ей скорейшее большое счастье уже в реальности.
