«Завтра же» – подумал он, – «привезу её в столицу». Он решил, что арендует ей сносное жильё. Будет его оплачивать какое-то время, как и существование самой Лоты и её маленького ребёнка от неизвестного местного типа, а потом пусть она вернётся на свой континент, где сможет купить себе маленький домик, украсив его шелками, расшитыми собственными руками художницы. С того самого времени, казавшегося теперь настолько давним, как у него появилась Нэя, он всегда испытывал интерес и симпатию к тем женщинам, что умели создавать своими руками хоть что-то. Пусть она хотя бы немного отдохнёт от своих вечных трудов, пусть почувствует, что он в отличие от той скотины, что покинул её одну, умеет испытывать благодарность за то, чем она его награждала в редкие их встречи.
Какое-то время он топтался возле улицы, где и кипела прохладная ночная жизнь с привкусом чужого жаркого континента. Внезапно все закричали истошными голосами, в центре довольно разреженной толпы сгустился клубок из человеческих тел. Плакала тоненько и протяжно какая-то женщина, и неизвестный юноша вдруг метнулся совсем рядом с Радославом. Он кинулся в гущу схватки, разбрасывая всех в разные стороны.
– Не смей! Не смей, тварь, бить женщину! – кричал юноша на бородатого кряжистого мужика, который не отпускал из своего кулака волосы женщины, у которой было разбито лицо. Другим кулаком громила стукнул юношу в лицо. Тот пошатнулся, но устоял, ловко дав сдачу. Сзади на юношу прыгнул ещё какой-то тип. И тогда кряжистый разбойник стукнул парня ногой в живот, продолжая волочить женщину, потерявшую равновесие. Вынужденно подойдя, чтобы не дать окончательно подлецу убить женщину, а заодно и покалечить храброго защитника слабых, Радослав включился в неравную схватку. Он молниеносно сшиб злостного хулигана с ног, вторым ударом отшиб на приличное расстояние его дружка, после чего помог женщине подняться с земли. Парень, совсем юный, вытер женщине окровавленное лицо своим шарфиком, снятым с шеи. Явно он вышел погулять вечерком, для чего и разрядился. К женщине подошли другие златолицые и увели её в дом. Хулиганы успели где-то раствориться, а подоспевшая и кем-то вызванная уличная охрана оперативно и умело повязала растерявшихся юношу и Радослава, как единственных участников драки. Охрана была многочисленной, человек шесть, и никого уже не интересовало, кто тут был прав, а кто виноват. Златолицые мгновенно попрятались, а белолицые поспешно разбежались. На запястья юноши и Радослава надели гремучие цепи и защёлкнули запоры. Такой вот вышла поздняя прогулка.
После этого двух защитников слабых и побитых повели как преступников в приземистый одноэтажный и длинный дом, где и находилась тюрьма, если по земному определению, а по-здешнему «дом ограничения».
– Тебя как зовут? – спросил Радослав у парня. У того была разбита нижняя губа, и по подбородку сочилась кровь, орошая его юную поросль на лице. Полноценной бородой это пока ещё не было.
– Светлый Поток, – ответил парень. Поразившись замысловатому имени, Радослав какое-то время думал, как себя обозначить по-местному. Он сказал первое, что пришло в голову, – Можжевельник, – и засмеялся своей выдумке. Охранник грубо подтолкнул его в спину, не разделяя его веселья. Втолкнув его и парня Светлого Потока в тёмную конуру, пропахшую так, словно там жила собачья стая, охранники заперли за ними дверь. Над дверью слабо светился зеленоватый ночник. Возле стен спали люди на деревянных кроватях без постельного белья. По двое и трое на каждой широкой кровати. Кое-кто из отдыхающих, если так можно было выразиться, повернули к вошедшим свои бородатые лица. Но без всякого любопытства. И вновь погрузились в прерванный отдых или сон. Лишь одни из мужиков сказал им, – Не повезло вам, ребята. Мест спальных не осталось. Придётся вам укладываться на полу. А уж завтра нас вывезут, кого куда, как разберутся. Кого в чистое поле гулять дальше, кого рыбам на съедение.
– Мы не бродяги, – сказал юноша Светлый Поток. – У меня есть идентификационный номер. Я учусь на строителя. Мы всего лишь заступились за зверски избиваемую женщину.
У Радослава не было ни номера, ни местного имени, кроме новоизобретённого Можжевельника, так что он был для местной власти самым настоящим бродягой.
– Приличные женщины в такое время дома сидят. А гулящие золотые задницы не в счёт, – ответил мужик, отчего-то сообразив, что женщина была златолицей. Или так вышло случайно. – Я тоже, помню, раз пришёл к такой за сладкой подачкой, так еле ноги оттуда унёс, как попал под совсем другую раздачу. Уличная охрана нарочно устраивает там облавы, чтобы утром выпотрошить карманы любителей сладких золотых тел. Не всякий день, понятно, а то кто ж туда стал бы ходить, но бывает и такое. Я как раз и попал. Жена мне потом чуть бороду не выдрала, как мою месячную зарплату забрали в счёт уплаты услуг такой вот гостиницы, где мы и находимся. – Поскольку мужик лежал на кровати один, он подвинулся, давая место Радославу и юноше. Те сели на самый краешек топчана.
