– Чтобы я… чтобы я… – Вика хватала воздух, приоткрыв чрезмерно пухлые губы и выдувая из себя воздух, вызвав острую неприязнь у Радослава. Ему и так-то не нравилась губастая Вика, а тут она выпятила их настолько, что его так и подмывало сказать; «Закатай свои губы обратно»!
Вика протянула к нему руки, будто просила прощения за вину, которой же не было! Но он посмотрел на неё как на кошку, вылезшую из грязной лужи. Разговаривать с такой бессмысленно, лишь бы не прыгнула на колени! Если б она вздумала кинуться к нему, умоляя не отождествлять её со столь позорной и навязанной через насилие над её разумом ролью, он точно отпихнул бы её как ту же паршивую кошку.
На всякий случай, он отодвинулся ото всех подальше. Заодно и от Ландыш, ставшей для него той самой бесцветной и малоумной девушкой, похожей на мальчика, когда он и увидел её впервые, попав в звездолёт Пелагеи. Он не желал видеть рядом с собой никого, презирая всех скопом, – выродившегося в монстра Кука, несчастную раскосую врачиху, бывшую жену-дурочку, вымуштрованных сыновей Кука, исключая детей, – Алёшку и малышку дочь.
– Ты мечтала о Радославе всегда! – прогремел Кук, транслируя на Вику то раздражение, что возбудил в нём Радослав всплеском своего негатива. Тот раздувал ноздри, сжав челюсти и глядя в пол, еле удерживаясь от того, чтобы высказать вслух своё «тьфу на вас всех»!
– Как ты посмел, колдун лысый, затащить и меня в этот шутовской балаган?!
Кук решил завершить назидание для жены, прежде чем осадить Радослава, – И на Земле так было во времена твоей юности, когда ты увидела его в своей Академии. И на спутнике, и здесь. Ведь ты много позднее выбрала себе профессию врача. А прежде ты изучала биологию, как и моя дочь Ксения. Конечно, кто из нас не познал в юности безответного порой влечения. Конечно, ты и думать о нём забыла, как захватила тебя вся твоя последующая жизнь, а он пропал куда-то. Но на спутнике он возник опять, и ты опять потеряла от него голову, и он опять презрел тебя как женщину. И в звездолёте Пелагеи ты едва не обмерла, как его увидела, и у тебя сразу же затеплилась надежда стать ему ближе…
– Я умоляю, хоть ты не терзай меня! – взмолилась Вика.
– Белояр, – протянула Ландыш нежным голоском, когда-то влюблённой в этого лысого мерзавца, девочки, – Не терзай ты Вику!
Кук сменил гнев на милость, но продолжил объяснение, – Тебя спасла сила кристалла, когда Радослав принимал тебя за златолицую Лотос. Конечно, для тебя это являлось разновидностью сна, о котором не помнишь. Из моего наличного содержания она создала себе сына Капу, а из моей жены Ники, некогда почти полностью ею присвоенной, она и создала Иву – Белую Уточку. В каждом очередном запуске игры она воссоздаёт одних и тех же персонажей под разными лицами. Тут же прежде обитало много людей, – мужчин, женщин и даже домашних животных. Тут, насколько мне известно, не только птиц и рыбу разводили, но и коз, лошадей. Всё, как и положено людям иметь для полноценной жизни. Правда, детей они не успели завести, но, судя по тому, как бурно они размножились, рожали их уже в процессе игры.
– То есть игры играми, а рожают по-настоящему? – поразилась Ландыш.
– Как и любят по-настоящему, – ответил Кук. – Я же говорю, не только люди, тут и животные размножились. Диких зверей тут нет, а леса вполне себе дремучие и колючие. – Да что же это? Мне нечем дышать! Что не так с моими лёгкими или тут другое? У меня реально болит одно лёгкое, и я даже слышу, как оно сипит!
– Не занимайся самовнушением! – строго обратилась к ней Ландыш. – Он даёт нам сеанс своеобразной игры для того, чтобы снять с нас стресс. Развлекает! А ты всему веришь. Я нисколько ему не верю. Кук, ты иллюзионист! Ты обманщик или слегка спятивший, что и понятно, если знать о твоих странствиях.
– Да где уж там слегка! – согласилась Вика, успокаиваясь. – На всю голову поплыл!
