– Да я и слова с нею не сказала! Рамина не из тех, с кем я общаюсь. О чём бы могли мы с нею говорить, люди разного возраста, разного уровня развития? Рамина так и осталась недоучкой. Мать вообще и при прежней жизни мало ею занималась, никогда особо-то её не любя. Когда Рамину поселили в том самом павильоне, где она живёт и теперь, мать была жива, а всё их богатство уже тогда поделили между собою её братья. Рамина сразу была самой матерью выделена как неполноценная и недостойная унаследовать то, что совместно накопили родовые кланы, – её и мужа. Не знаю уж, почему Айра так поступила с дочерью. А может, и знаю. Айра была помешана на сословных предрассудках. Других детей она не могла ущемить, понимая, что по отцу они всё же аристократы, а вот последнюю дочь, рождённую от простолюдина, она и запихнула в дальний угол. Таким вот странным образом она карала невинную дочь за свои же личные грехи. Бедная девочка так и не смогла внушить ей материнскую нежность, поскольку Айра стыдилась перед знакомыми и роднёй того, что у малышки рыжие волосы – знак её принадлежности к другой даже расе, не то что их роду-племени.
– Нам мало интересна родословная Рамины. Ты ближе к сути вопроса отвечай, – поправил её Сэт, явно уже скучая от болтовни тёщи. Он уже не верил, что Ифиса скажет хоть что ценное.
– Подозреваю, что парня этого она подцепила в одном из столичных домов яств. Больше-то негде. Может, и просто где столкнулись на улице или на каком увеселительном народном гулянии. Не на производстве же, где она создаёт видимость своей включённости в общенародные усилия по продвижению ко всеобщему процветанию.
– Понимаешь, Ифиса-Лан, мы решили не тревожить саму Рамину. Незачем ей знать о том, кто приходит к ней в гости на самом деле. Ты сегодня пойдёшь к Рамине и выведаешь у неё больше, чем смогла узнать в тот день.
– Ещё чего! – возмутилась Ифиса, – ноги-то у меня не общенародные, чтобы их топтать ради государственных интересов, а мои личные. Я устала и так, пока сюда добрела. Я столько наплясалась, набродилась за свою жизнь, что ноги мои болят от долгих прогулок.
– Тебя довезут до посёлка, где и живёт Рамина, – пообещал Сэт.
– Везите, – согласилась Ифиса, – только и на обратный путь дайте, чтобы я заплатила частному водителю, а это недешёвое удовольствие.
– На общественных машинах доберёшься, – вставил жадный Сэт.
– Там тесно, и ноги всегда оттопчут грубые работяги и прочие простолюдины.
– Вот что значит прошлые замашки! – опять укорил её Сэт. – Когда ты и была аристократкой? Всё не забудешь своей позорной юности?
– Прекрати её оскорблять, Сэт! – потребовал Руднэй, чем вызвал прилив горячей благодарности в сердце Ифисы. Она влажными глазами, когда-то прекрасными и глубокими, смотрела на молодого сына Рудольфа и Нэи, внутренне плача от того, что нет у него родителей, а у неё самой нет сыновей, один из которых погиб, а другой неизвестно где.
– Спасибо тебе, сынок, – пролепетала она, вдруг улавливая слёзы своими чуткими рецепторами на увядающих щеках, – Спасибо, милый!
– Ревёшь-то чего? – удивлённо спросил Сэт, – я не хотел тебя обидеть. Так вышло случайно. Ты же прежде и внимания на мои подковырки не обращала. Таков уж я. Грубый, раздражительный. Но я тебя по-своему и люблю. Не плачь. – Сэт решил, что Ифиса плачет от его слов. Она же и не помнила уже, о чём Сэт и сказал.
– Я успела разглядеть знакомую надпись по металлическому ободу кольца, – сказала Ифиса, успокоившись. – Я очень наблюдательная, и память у меня хорошая. Надпись похожа на растительный орнамент, но я даже знаю, что там написано. Только вам не скажу. Она интимного свойства, и понять её могла только та, кому кольцо и было подарено.
– Я и не сомневаюсь, что ты узнала бы Кристалл и без надписи, о которой говоришь, – произнёс Руднэй. – Отец так и сказал мне, что Кристалл сам направит течение событий в нужную сторону.
– Отец? – изумилась Ифиса. – Разве ты его когда видел?
– То есть? – ответно изумился парень. – Он воспитывает меня с младенчества. Как бы я мог его не увидеть? Он же не невидимка.
– Кто же твой отец?
– А тебе надо знать и это? – возмутился Сэт, повышая голос.
– Не считаю, что это тайна, – осадил его Руднэй. – Его имя Тон-Ат.
– А мать кто?
– Матери нет. Твои сведения – ценность, Ифиса. Большая ценность для нас. Уже то, что ты сообщила о присутствии пришельцев очень важно. Ведь подземный комплекс частично взорван, горы обезлюдели окончательно, и то, что там кто-то вдруг возник и даже знает тайное расположение подземных дорог, ведущих на просторы равнинной части континента уже событие огромной значимости.
– Для кого?
Он не ответил. Встал и опять подошёл к окну.
– Успокойся, не для тебя, – ответил Сэт за своего молодого коллегу.
