– Я прикатила сюда на общественном транспорте, – продолжила свои пояснения Инара. – Пришлось пересесть, поскольку мой водитель едва не убил меня, съехав за пределы дороги. Мы чудом не опрокинулись. Я ушибла коленку, но по счастью не сильно. – Она задрала подол платья и показала порванную брючину и ссадину на колене.
– Как? И ты не остановила первую попавшуюся машину, а пошла пешком? – заволновался Руднэй.
– Да я и царапины не получила, не то что удара. Это я когда вылезла, зацепилась за придорожный куст и упала. Ерунда! К тому же я увидела, что поезда останавливаются совсем рядом.
Ифиса ощутила укол совести. Выходило, что злость в глазах Инары имела вполне себе практическое объяснение. Она чуть не попала в аварию, потом упала, была напугана. И всё же, Ифису не оставила уверенность, что девица Инара далеко не добрячка по своей жизни.
– Пойдём, я обработаю твою рану, – сказала Ифиса девушке. Они обе вышли и направились в половину Олы.
– Инара? – Ола вышла им навстречу, – ты чего тут?
– Да я хотела за Руднэем заехать, как он и просил. Мы вместе хотели ехать в Паралею. – Паралеей называлась столица. – А тут мой водитель едва не навернулся. Я оставила его на дороге и поехала на поезде сюда. Оттуда, с того места, где мы и застряли, всего одна остановка до вашего дома.
– Где же Руднэй? – спросила Ола.
– Он с Сэтом.
– А ты чего тут, мама? Вроде, вчера была.
Ифиса обиделась. – Захотела и пришла. Или ты не моя дочь?
– Да я рада. Я так спросила.
Ифисе стало ещё обиднее от того, что Ола знала лично сына Нэи и Рудольфа, а ни разу ей, матери, о том не говорила. Да и много ли она и вообще-то ей говорила? Да хоть о чём? Ифиса решила больше не приходить к равнодушной дочери никогда. Ола с гостьей отправились вглубь дома – лечить рану Инары, оставив Ифису одну. Ифиса потопталась и решила вернуться в тайный кабинет Сэта. Руднэй и Сэт были по-прежнему там. 0на села на прежнее кресло, так как оно пустовало, а Руднэй расхаживал вдоль окон, не имея желания сидеть на одном месте. Сэт по-стариковски дремал, встав очень рано и уже успев к приходу Ифисы вернуться со службы домой. Как он ни хорохорился, старость проступала в его движениях, в лице и в поведении всё резче, всё заметнее. Нижняя его губа отвисла, и он сипло похрапывал, уронив голову на грудь. Ифиса первой обратилась к Руднэю, – Твоя девица вне опасности. Ссадина пустяковая. Поверхностная.
– Она не моя девица, – ответил Руднэй. – Она моя старшая сестра.
– Сестра? – Ифиса уже устала удивляться за этот, едва начавшийся день. – Какая сестра? Разве у твоей матери была и дочь?
– У нас с Инарой разные матери и разные отцы, – пояснил он. – Отцом Инары был брат моей матери. Ты его знала?
– Нэиль? А как же… Отлично знала. Нэиль был талантливым актёром в юности. Да разве у него хоть когда была жена? Я знала только одну его женщину. Гелию. Но у неё не было детей от Нэиля.
– Значит, была такая женщина. До Гелии.
– Да кто? Я, вроде, всех знала… – Ифиса задумалась.
– Какая тебе разница, кто, когда! – проснулся Сэт. – Раз тебе сказали, что дочь Нэиля, так оно и есть. А тебе и этого знать не обязательно. У тебя и так до того огромный архив в твоей памяти, что для его размещения и моего дома не хватило бы. От того ты такая и толстая. В тебе никчемных сведений хранится уж очень много. А вот нужных фактов от тебя не дождёшься, как понадобятся. Бестолковая ты женщина. Хаоса и мистики, и прочего беспорядка в тебе много. Как и у всех вас, творческой обслуги прежних паразитарных сословий. Вы все бесполезны для созидательной деятельности настоящего, а потому вам нет места в будущем. Надо бы тебя давно уже отстранить от работы, поскольку ты забиваешь головы девчонкам в школе разным никчемным хламом, путаешь их мышление. А задача всякой школы в том и состоит, что там ставят мышление ребёнку. Знания подросток и сам впитает, как определится со своим выбором. Главное, научить системному мышлению. А ты разве сама им обладаешь? У тебя же в башке калейдоскопический сумбур и вечная радуга под ясным твоим черепным сводом. Ты всё цветочки в вазочках по всему школьному помещению расставляешь, всё кружева учишь вышивать будущих тружениц, складочки утюжить, да бельишко покрасивее подбирать. Всё Ола со своей жалостью. Всё вы, аристократы неизлечимые!
– Спи уж, труженик! – огрызнулась Ифиса. – По-твоему выходит, что девочки должны выглядеть как бесформенная тара для овощей. Главное, практическая польза, а красота им ни к чему. Нет! Если хочешь поднять уровень рождаемости, не забывай и о внешней красоте и искусстве подачи себя тому, кто и выберет девушку для рождения своих детей.
– Всё у тебя одно на уме! – заключил Сэт. Он окончательно проснулся, но вставать из насиженного кресла не хотел.
