– А у тебя? – не отставала Ландыш.
– Если для тебя, то никакого статуса, – отозвался Сирт, у которого ничего и не спрашивали. – А если для всех окружающих, то высший из всех возможных. – При этом Сирт улыбался своей широкой клоунской улыбкой, и понять его ответ можно было как розыгрыш.
– Чей ты гость? – осмелела Ландыш, – Сирта? Или же ты гость Рамины?
– Мой. Иначе, чего бы он тут забыл? – ответил Сирт. Но Ландыш откуда-то знала, что он пришёл не ради Сирта, давно ему привычного, и возможно, давно ему надоевшего. Поскольку он слушал его, не вылезая из собственных мыслей. И он тут не ради ненужной ему Рамины, которой он явно запортил её праздник. Хотя бы тем, что не оценил, а место других и потенциальных ухаживателей занял. Тогда чего ему надо?
«Он пришёл ко мне! Он тут ради меня», – шептало её внутреннее «я», замирая от неверия и одновременного понимания, что так оно и есть. Зеленоглазый и отчасти нелепый волшебник Сирт каким-то образом знал, кто ей нужен, явил немыслимое чудо, а теперь и сам скучал, не мог понять, где она, человеческая благодарность? Или же сфинкс, кому высшие силы придали форму, похожую на ту, коей был наделён только тот, кого она считала единственным и навечно утраченным, всего лишь бракованная игрушка?
– А не напиться ли нам, парни и девушки? – воскликнула Ландыш, когда ей надоело пребывать в скрюченном внутреннем состоянии. Она задрала свой аккуратный подбородок, она изящно взмахнула кистями, мозолистыми ладошками вниз, и засмеялась звонким колокольчиком. Смехом, которым она смеялась только при жизни Радослава.
– Напиться, напиться! – закричала радостно Рамина, уже сумевшая среди непролазных зарослей кого-то разглядеть. Того или тех, кто сможет в отличие от сидящих рядом уж точно её развлечь. – Напиться просто необходимо, а я потом к вам присоединюсь. – Она встала и ушла к тем, кого и наметила себе, чтобы дать им знак своей доступности на данный вечер. Точнее, она уже успела им такой знак послать. Она о чём-то перешёптывалась с чужими мужчинами и девушкой, сидящими неподалёку за живой перегородкой, а потом всунулась милой розовощёкой мордашкой в прорезь между листьями и сказала Ландыш, – Я тут свою знакомую встретила. Побуду с ними. Ты не скучай. Тут же два умника на одну тебя.
Сирт заказал что-то служащему, снующему по запутанному помещению. – Вот за что я люблю Рамину, так это за её правильное поведение в любой ситуации. Отлично, что она ушла, – сказал он. – Я заказал такую роскошь, что не Рамине такое и пробовать. У неё и своего горючего достаточно, так что и незачем искусственно её подогревать. А мы, действительно, что-то озябли. – Он давал намёк на то, что взаимная скованность несколько затянулась. Служащий принёс поднос, на котором стояла синяя фляга. Она была сделана в виде нагой сидящей женщины. Та весьма вольно раскинула ляжки, а груди были неестественно надуты как два шара. Даже у кормящих женщин так не бывает. Но это же была игрушка, и не без умысла ей придали такие гипертрофированные формы. Она должна была придать тем, кто её опустошал, сексуальную раскованность. Вот как поняла Ландыш сей наглядный символ.
– Прильнём же к нашей «Матери Воде», – радостно схватил флягу Сирт. Он открыл пробочку-причёску дамы и налил густую жидкость в ярко-зелёные бокалы себе и Ландыш. А Руднэю нет. Ландыш могла бы спросить, почему так, но решила стойко игнорировать сфинкса. Она так и называла его про себя. Размашисто, как пьют чистую воду, она выпила несколько глотков залпом из бокала, что и подал ей Сирт. Дикая вкусовая смесь вошла в неё. Вначале заполнила её рот, встала колом как замёрзшее желе, а уж потом самостоятельно пролезла в её горло, как живая. Зашевелилась в желудке, не столько озадачивая, сколько ужасая. Горячая, горькая, леденящая и вкусная, всё одновременно ввело её в панику. – Кажется, я скоро умру, – жалобно сказала она.– За что ты меня отравил? – при этих словах Ландыш смотрела на Руднэя, видя, как он приоткрыл губы и впервые широко ей улыбнулся. Он оттаивал на глазах.
– Сирт, ты негодяй! Ты зачем её отравил? – он громко засмеялся. – Ты хотя бы объяснил, что нельзя пить залпом. Это же не обычная вода!
– Разве она вчера родилась? – ответил Сирт. – Уже и мужа успела похоронить, а не знает, что такое «Мать Вода»? Я уж решил, что она здесь завсегдатай, раз опрокинула в себя двойную порцию.
– Думать надо, прежде чем бокалы наполнять. – Руднэй взял бокал, из которого Ландыш испила жуткую отраву, и допил оставшуюся часть напитка. – Теперь мы оба с тобою отравлены, – сказал он. – Теперь нам гарантирована участь, умереть в один день. Ты ведь этого хочешь?
