Кук подумал вдруг, а не с сумасшедшим ли он разговаривает? От домашнего почти спокойствия, в котором он только что и пребывал, не осталось и следа. Это был какой-то гипноз, не иначе. Он взглянул на фигуру старика в тёмном и плотном одеянии, подумав, как он не схватил тепловой удар? Сам Кук устроился в тенёчке, а старый так и торчал столбом на самом пекле. А жара тут наползала стремительно. Золотые глаза Тон-Ата, весьма странные глаза, похожие на львиные, почти не мигали. А может, и вовсе не умели мигать, а имели нечто вроде прозрачного века как у змей. Лицо было, похоже, лишено потовых желез и даже пор было не различить. Ближе-то неудобно было изучать, а с той позиции, где Кук и находился, так казалось. Он ничуть не вспотел, и запаха пота не издавал. Биоробот, что ли?
Ему стало странно и как-то резко неуютно, поскольку Тон-Ат не отрывал от него взгляда даже во время молчания. Выражение лица его было ровным и никаким, глаза мерцали как у филина птичьей загадочной отстранённостью, соединённой с острой наблюдательностью не только над самим Куком, а похоже, и над окружающей местностью. И его пронзило, – инопланетянин, чужак, ряженый под человека! Мистический ужас, который не имеет ничего общего со страхом сугубо физическим, когда только одно устремление и группирует все мышцы, чтобы бежать, сотряс душу Артёма Воронова. Бежать было бы бессмысленно, да и от явленной человекообразной загадки убежать было уже нельзя. Как и разгадать её было невозможно. Только ощупать ту его грань, какую он любезно ему и предоставлял. Он, как-то наитием больше, почуял, что этот человек убивал и легко, и безжалостно, но не бессмысленно, а только если была такая у него необходимость. И делал он это не обычным оружием, не крупным кулаком, а как-то страшно и мистически. «Вот же куколь»! – подумал Кук.
Кук полез чисто рефлекторно за салфеткой, чтобы вытереть пот со своей лысины, но салфетка где-то была утеряна. Спустя совсем короткое время прибыли на дежурном аэролёте его сыновья. Валерий и Владимир.
Дальнейший разговор происходил уже в той же дружеской, не напряжённой обстановке.
Ландыш открыла глаза и осмотрелась. Зеленоватое мерцание шло из полупрозрачных стен, а окон в помещении не было. Подобное оформление помещения не являлось для неё диковинкой, поскольку она видела похожие дома и на Земле. На Земле? Где она? И тут она проснулась окончательно. Комната была абсолютно пустой. Только и была что постель, накрытая лёгкой простынкой, где она и спала. Да и как спала. Всего лишь прилегла, в платье, поскольку устала. Её привёл сюда Тон-Ат для отдыха перед важной, так он сказал, встречей. Она поправила смятые складки и прошлась по странной комнате, похожей на круглую башню, но не ту «башню узника», где она жила в последнее время. Та условная башня была обычной казармой для космических десантников, когда-то живших на Паралее. А тут именно башня. Хрустальная. Она подошла к стене, и дух захватило от высоты, от открывшейся панорамы.
Внизу тянулись нежно зелёные и тёмно-лиловые леса с розовеющими вершинами, а за ними далёкие и не очень далёкие вершины гор, также лесистых. Снежно- облачные пики повисли где-то далеко над горизонтом, куда стекало насыщенно-зелёное небо, бледнеющее тем больше, чем выше оно было. Поскольку светила она не увидела, то поняла, что оно восходит или уже взошло где-то с той стороны.
Она пошла туда и увидела круглый и пока ещё алый шар Магниус, стремительно светлеющий до розовато-оранжевого цвета, а потом и вовсе жёлтого с переливом в голубовато-белый. Сколько раз она уже наблюдала её восход у себя в горах, и отличие было в том, что тут светило показалось ей чуть более ярким, а леса и подавно впечатляли своей необозримостью. Да и с такой высоты она ещё ни разу не видела восхода. У Ландыш приостановилось сердце, – поразительная красота открывшихся пространств под небом цвета старой бирюзы не вмещалась в неё.
Открылась часть стены, она просто въехала в стену и вошла очень маленькая девушка с подносом, на котором стоял высокий бокал с розовато-оранжевым напитком. Рядом лежала такого же цвета булочка или тому подобная закуска. Девушка улыбалась.
– Тебя как зовут? – спросила Ландыш, принимая поднос и озираясь в поисках столика или другого сидения, но ничего не было. Она подошла и поставила поднос на ровную поверхность постели.
– Инэя, – ответила девушка. – Я служу Инаре. А вы её гостья.
– Инара? Разве я её гостья? Меня сюда привёл Тон-Ат.
– Да? Но самой Инары ночью тут не было. Вот господин Тон-Ат и привёл вас к ней в её гостевую комнату. Не у себя же было ему оставлять вас на отдых? Для юной девушки такое поведение могли расценить как вольность. Сколько себя помню, у Инары никогда не было гостей. Вы первая. Поэтому видите, тут и мебели нет. Одна постель и есть.
– Почему Инара такая негостеприимная?
– Я не знаю, – Инэя пожала плечами.
– А где же она сама?
