— Во зле ты не повинен, Рэнсом, повинен лишь в боязливости. Путешествием, которое тебе предстоит, ты наказываешь себя сам, а быть может, излечиваешь: тебе придется или сойти с ума, или быть храбрым. Но я налагаю на тебя обязательство: ты не должен спускать глаз с Уэстона и с Дивайна даже там, у вас. Они могут натворить много зла и в вашем мире, и вне его пределов. Из твоих рассказов я понял, что есть эльдилы, опускающиеся в ваш воздух, прямо в самый оплот Порченого. Ваш мир не наглухо закрыт, как думали мы в нашей части небес. Смотри за этими двумя порчеными. Будь храбр. Борись с ними. Если будет нужно, кто-то из наших придет на помощь. Тебе их покажет Малельдил. Может статься даже, мы снова встретимся, пока ты еще во плоти; ведь не без промысла Малельдила мы повстречались с тобой сейчас, и я столькому от тебя научился. Наверное, это начало новых переходов между небесами и мирами и из миров в миры — хотя и не так, как надеялся Плотный. Мне позволено сказать тебе, что году, в котором мы сейчас — однако небесные годы не совпадают с вашими, — суждено стать годом потрясений и огромных перемен. Осада Тулкандры близится к концу. Грядут великие события. Если Малельдил не запретит мне, я не останусь в стороне. А теперь — прощай.
Сквозь огромные толпы разнообразных обитателей Малакандры прошли на следующий день три человеческих существа, начиная свой страшный путь. Уэстон выглядел бледным и осунувшимся после ночи, проведенной за вычислениями, достаточно запутанными для любого математика, даже если бы от них и не зависела его жизнь. Дивайн вел себя шумно, держался смело и немного истерично. За эту ночь мнение его о Малакан-дре переменилось благодаря открытию, что «туземцы» умели изготовлять алкогольный напиток, и он даже пытался научить их курить. Но хоть как-то восприняли это только пфифльтригги. За острую головную боль и перспективу нависшей над ними смерти он отыгрывался, терзая Уэстона. Оба партнера были недовольны тем, что из космического корабля убрали все оружие, но в остальном все соответствовало их пожеланиям. Примерно через час после полудня Рэнсом в последний раз бросил долгий взгляд на голубые воды, багровый лес и зеленые стены знакомого хандрамита вдалеке и последовал за остальными в корабль. Перед тем как закрыть люк, Уэстон предупредил их, что нужно экономить воздух, оставаясь в полной неподвижности, — во время полета не двигаться без необходимости, не разговаривать.
— Я буду говорить только в экстренных случаях, — сказал он.
— А все-таки слава Богу, — последнее, что сказал Дивайн. И они задраили люк.
Рэнсом сразу же пошел вниз, где была его каюта, и растянулся на «окне», поскольку в таком положении все было вверх ногами. Он удивился, очнувшись уже на высоте в несколько тысяч футов. Хандрамит стал всего лишь багровой линией на розово-красной поверхности харандры. Они находились над стыком двух хандрамитов. Один из них был, очевидно, тот, где жил Рэнсом, другой — где располагался Мельдилорн. Долина, по которой он когда-то срезал угол между хандрамитами, сидя на плечах Эликана, была почти не видна.
