С открытым, светлым, искренним человеком расставаться тяжело и больно: врать нельзя, а правда ранит. И не расставаться нельзя: разные жизни, разные уровни, несоединимые судьбы
– Я не люблю Андрея, – слова вырвались сами собой, испугали и озадачили.
Светка прекратила перманентную подготовку к встрече с Федей Боцманом: перетряхивание гардероба из двух десятков разноцветных платьев, размером с купальники, перемежаемую балетными прыжками, от которых вздрагивало все двухэтажное здание гостиницы, по-бычьи тупо наклонила вперед голову и уставила на меня удивленные очи.
Я закрыла и отложила в сторону сборник поэтов "Серебряного века", который листала, готовясь к уроку литературы для наших "перековывающихся космических головорезов".
Бойцов, вместе с захваченными на "Мускулиносе", набралось до полусотни, и ученный народ, профессора и академики, выстраивались в очередь тряхнуть стариной и заполнить "девственные мозги", знавшие до того только воинский строй да устав, свежими знаниями о всемирной истории, культуре и основах точных наук.
Две учебные группы уже со второго дня начали мельчать и дробиться на факультативы по интересам, предпочтениям, способностям и базовой подготовке. Образовался и класс гуманитариев из двух человек: Никиты и Василия – моих старых знакомых. Василий во время занятий зевал, Никита – спорил, яростно рубил рукой воздух:
– Делить народонаселение на классы, роды и виды сложно и не нужно. Принимать каждого как целый мир.
Тема социального неравенства для землян в разряде вечных, актуальных и неразрешимых. Александр Блок и бродящая по улицам дюжина революционных бандитов оказались кстати. Василий честно пытался слушать и вникать, тараща слипающиеся глаза и сдерживая зевоту. Попытался даже высказаться по теме:
– Я про революционеров знаю. Ни злобными, ни алчными они сначала не были и бескорыстно хотели счастья для всех людей. Только революция затянулась, и революционеры захотели есть. – Василий, рассказывая, сумел немного разогнать сон и заговорил более энергично. – Точно. Мне дед рассказывал, а ему его дед. Некоторые хотели потерпеть, победим, мол, а там и хаванем от пуза, но другие терпеть не хотели и начали грабить и разбойничать сразу. Наелись на халяву, выпили крепко и совершили революцию. Только смотрят денег и свободы на всех не хватает и решили меж себя поделить. Вот.
После столь длинной речи Василий посчитал программу урока выполненной и уже не мешал своим глазам закрыться.
– Похоже на правду, – прокомментировала я "преданья старины глубокой". – Не исключено, что именно предки Василия и были теми революционными матросами, движущей силой революции.
– Бойцы не организуют переворотов, – горячо возразил Никита, – они – "пушечное мясо" бунта, которым руководит считающий себя обделенным вор-вождь-организатор-зачинщик. Но бойцы несут в себе "музыку революции" – фон из ярости и ненависти, насладившись которыми, беспощадные готовы довольствоваться бессмысленной победой.
Просто удивительно, откуда парень такого нахватался, неужели сам придумал. Мы спорили чуть ли не по каждой строчке, но выводы и предположения Никиты всегда оставляли поводы для сомнений и место для вопросов. Никита приводил примеры из реальной жизни, я "танцевала" от литературной ценности произведения, горячилась и "выдавала" развернутые периоды и аргументированные монологи, с радостным удивлением убеждаясь, что мои речи вызывают искренний интерес.
Остановились, когда Василий всхрапнул особенно громко и стукнулся лбом о стол.
– Фейс оф тейбл, – прокомментировал Никита, и мы расхохотались. Василий, потирая ладонью лоб, смущенно хихикал.
Ежедневное общение с Никитой окрыляло, и я летала в открывшемся новом мире, которым, оказывается, можно управлять, который можно изменять, улучшать и делать счастливым и радостным. Вся прежняя наша работа: перевозка грузов из пункта "а" в пункт "б", драки со встречными кораблями, – казались незначительной мелочью и возней.
– Я не люблю Андрея, то есть… не влюблена.
– А вчера, бесстыдно тиская командира перед ученым советом, даже я краснела, – Светка вышла из ступора и насмешливо сверкала голубизной глаз из-под красно-рыжей копны, – ты влюблена была? – Светка ткнула кнопку музыкального центра, и не громкая мелодия "Лебединого озера" наполнила комнату. – Или втихорца готовила уходящему на опасное задание герою развесистые рога?
– Не смейся, – на Светку всерьез обижаться у меня никогда не получалось. – Это Андрей меня тискал, а я чувствовала…
– Жаркое прикосновение крепких мужских рук.
– Я искренне как подруге. Кстати, до сих пор мучаюсь. Ты извини, что я тебя перед мужиками тогда заголила.
