– Ой-ой ой! Девочка не целованная. Да, ты мне триумф подарила, за что я тебе по гроб благодарна, – Светка сделала вертикальный шпагат и любовно прижалась щекой к колену. – Покажи я свою красивую попку, – а красивее в моем теле только грудь,- просто так, и народ немедленно осудит за разврат и цинизм. А тут я, вроде, ни при чем, а народ насладился великолепным зрелищем. Федю пришлось от управления отстранить, лучшим в себе в штурвал упирался и сбивал корабль с курса.
– Это из разряда "есть что вспомнить – нечего внукам рассказать". Перестань прыгать, приличную девушку скачки не красят.
– Приличную девушку не красит злость и занудство, а мне так лучше думается; я артистка. Мне зрители нужны, как воздух, – Светка завершила очередное фуэтэ и, положив правую ногу на стол, начала крутить корпусом, отчего шары грудей едва не выскакивали из лифчика. – - Я это в неполные тринадцать усвоила накрепко. Тогда я смотрелась лучше, – Светка скептически покосилась на меня, – иных двадцатилетних. Крупная фактура, плюс танцевальные упражнения, но… У меня было ранимое, тонко чувствующее каждое неосторожное прикосновение сердце и, конечно, я была безнадежно и безответно влюблена в старшего мальчика из балетной группы, – Светка приостановилась, глубоко вздохнула и смахнула несуществующую слезу ногтем мизинца. – Эх, любовь школьная, потаенная, светлая, никому не высказанная. Она потом по всей жизни светом, ты уж поверь. – Бросив в мою сторону растроганный взгляд, вновь завертела корпусом.
– У тебя любовь была, а у других любви не было. Да я в тринадцать лет…
– Сейчас угадаю, – засмеялась Светка. – Влюбилась в учителя литературы, как девяносто девять целых и девять десятых процента учениц вашей школы. Слушай и молчи. Мальчик меня игнорировал, гад, даже не замечал, подлец, и я пошла ва-банк. Решила покорить и поразить в самое сердце крутейшей мини-юбкой.
Светка присела в кресло и подперла кулачком подбородок, снисходительно улыбаясь своим воспоминаниям:
– Глупая и смешная. Гладила юбчонку, пылинки сдувала, молнию туда-сюда двигала, аккуратненько на спинку кровати повесила и еще несколько раз подходила поправлять. Утром в раздевалке удача – мальчик мой стоит и с приятелями что-то обсуждает. Сняла плащик и грациозно проплыла мимо к выходу. Вот только юбка… осталась висеть на спинке кровати.
– Я бы сквозь землю от стыда провалилась. Представить страшно. Ты, наверное, и школу бросила?
– Позволила бы маманя бросить. Переживала, но и качество в себе новое открыла. Почти год перед тем дебилом прыгала, но реакции не дождалась, а тут полсотни парней на мои ножки-ноженьки восторженно пялились, дар речи потеряв. Поняла разом, что главная роль у меня в этом спектакле жизни, и никогда больше перед мужиками не прыгала, а только выбирала.
– И мальчика выбрала?
– Нет, неинтересен стал. Другими глазами стала на мир смотреть, и мир ответил ответил цветами и подарками от влюбленных в меня мужчин. – Она широко улыбнулась. – Твоя очередь, малолетка, идти к исповеди перед опытной женщиной. Вчера ты чувствовала, будто в последний раз?
– Кое-кого жизненный опыт только портит, – беззлобно парировала я "малолетку". – С Андреем меня свела детская влюбленность в учителя, но по сути нас ничего не объединяло. Мы вечно то прикалывались, то пикировались.
– То любовью занимались, – съехидничала Светка.
– В основном ей и занимались, но людей не может связывать только секс?
– Совсем не мало для гармонии, – Светка потянулась всей громадной стройной фигурой и стала похожа на выходящую из пены Венеру. – В сексе и радость, и игра, и счастье.
– Каждому свое, но вчера я еще не понимала, что переросла Андрея…
– И он стал понятен и неинтересен, как старые колготки, – обыденным тоном договорила Светка, возобновив повороты. – А "понятен и интересен" ясноглазый спортсмено-интеллектуало-богатырь Никита? Тогда с какого переляку ты отправила рыцаря в опасную даль да еще с Андреем?
– С "переляку" и отправила: испугалась чувства. И Андрея жалко, на предательство похоже. Хотя… его невозможно предать: он всех насквозь видит, и все наперед знает. В женщине должна быть загадка, а я себя, как под рентгеном, чувствовала.
– Уморила чувствами. Я, например, всегда "знаю", – Светка прекратила размахивать "самой красивой частью своего тела" и начала наклоны к ноге. – Мужиков нужно брать, а не сдаваться. Моя любимая добыча, Федя Боцман, объективно лучший на ближайшую сотню световых лет.
– Да, Никита…
– Молод, горяч, неотесан, – перебила Светка. – В хороших руках… – Закончив наклоны, прислушалась к музыке. – "И вдруг – прыжок, и вдруг – летит. Летит, как пух от уст Эола. То стан совьет, то разовьет, и быстрой ножкой ножку бьет."[5] – Закрутила фуэтэ и прыгнула, распластав ноги в шпагате. Здание в очередной раз вздрогнуло, но устояло. – Кстати, заметила: "первая красавица села", "девушка с туманным взором", заправщица Ирина, ходит с большим животом, и народ поговаривает, что Андрей здесь при чем.
– Ну, это уж точно сплетни! Повторяешь ерунду.
– Маленькая ты еще, Надюха, чувствами живешь.
