— Интересно, — пробормотал Алекс, изучая показания в мерцающем свете диагностических индикаторов. — Ты не сломан. Ты просто спишь.
Он провел более глубокое сканирование, переключив устройство в режим детального анализа. Сканер загудел громче, его сенсоры проникли вглубь электронной архитектуры дроида, и вскоре Алекс обнаружил проблему. Модуль идентификации дроида был поврежден, и защитные системы заблокировали все функции, считая это попыткой несанкционированного доступа.
— Умная защита, — признал Алекс, восхищенно качая головой. — Но не идеальная.
Следующие две недели Алекс каждый вечер работал с R4-K9, превратив дальний угол мастерской в свою личную лабораторию. Дядя не возражал — он считал это хорошей практикой, даже если дроид не заработает. Более того, Гаррек иногда подходил посмотреть на работу племянника, попутно комментируя особенности старых моделей.
Атмосфера вечерней мастерской располагала к кропотливой работе. Дневная суета стихала, остальные механики разъезжались по домам, и в воздухе повисала особая тишина, нарушаемая лишь тихим джаззом из голопроигрывателя и мерным гудением вентиляторов охлаждения. Рабочие лампы создавали островки яркого света в океане полумрака, а на полках в коробочках мерцали кристаллы и светодиоды, словно технологическое созвездие.
Архитектура старых дроидов оказалась намного сложнее современных. Каждая система имела множество резервных контуров, словно инженеры той эпохи готовились к галактической войне. Компоненты были взаимозаменяемыми, модульными, что делало их более надежными, но и более трудными для понимания. Провода здесь не просто соединяли детали — они образовывали сложную нейронную сеть, где каждое соединение имело свое предназначение.
— Они строили их на века, — объяснил дядя, наблюдая за работой Алекса и попутно ругаясь на очередной некачественный ремонт в другом дроиде. — Современные дроиды проще, но менее долговечны. Экономия производства, проклятье... Вот смотри, какой болван ставил этот стабилизатор — даже изоляцию не удосужился проверить!
Алекс аккуратно извлек поврежденный модуль идентификации, работая в свете настольной лампы, которая отбрасывала резкие тени на его сосредоточенное лицо. Кристаллическая матрица внутри была треснута, но не разрушена полностью — тонкие линии разлома пересекали ее поверхность подобно паутине. Изучая схему в свете голопроектора, он понял, что может не просто восстановить модуль, а модифицировать его.
— Дядя, у тебя есть запасные кристаллы для старых моделей?
Гаррек оторвался от своего ворчания над неудачно отремонтированным сервоприводом и порылся в одном из бесчисленных ящиков. Звук перебираемых деталей смешался с джазовой мелодией, создавая особую симфонию мастерской.
— Где-то должны быть... Ага, вот! — он извлек небольшую коробочку, в которой на мягкой подложке покоились несколько кристаллов, мерцавших в свете лампы. — Попробуй эти. Они от R2 серии, но должны подойти.
Алекс взял кристаллы — каждый размером с ноготь, но содержавший в себе сложнейшие информационные структуры — и начал кропотливую работу. Вместо простого переноса данных он решился на более сложную задачу: аккуратно модифицировать код идентификации, добавив свои биометрические данные как дополнительного авторизованного пользователя. Работа требовала предельной концентрации — одно неверное движение могло уничтожить данные навсегда.
Тем временем дядя продолжал свою битву с некачественными ремонтами, его ворчание служило своеобразным фоном для работы Алекса:
— И как только у этого горе-мастера руки не отсохли? Термопасту нанес так, словно штукатурил стену! А этот провод... святые звезды, он же вообще не туда подключен! Неужели так сложно схему посмотреть?
Через неделю кропотливой работы, когда пальцы Алекса уже знали наизусть каждую деталь модуля, он наконец смог восстановить систему идентификации. Вечерняя мастерская встретила его привычным полумраком и тихой музыкой, кристаллы на полках мерцали как всегда, а воздух был пропитан знакомыми ароматами масла и металла.
Он установил модифицированный модуль обратно в дроида, проверил все соединения дважды, затем трижды, и замер, положив руку на кнопку активации. Сердце билось так громко, что, казалось, заглушало даже джазовую мелодию из голопроигрывателя.
— Ну что, старина, — прошептал он, глядя на потускневший корпус дроида, — посмотрим, что ты скрываешь.
Он нажал кнопку. R4-K9 дернулся, словно пробуждаясь от долгого сна, загудел — сначала тихо, затем все громче, — и его купол начал медленно поворачиваться. Звук работающих систем смешался с фоновой музыкой, создавая симфонию технологического возрождения. Глаз-проектор загорелся тусклым красным светом, затем переключился на синий, окрасив окружающие детали в холодные тона.
— Системы... активированы, — произнес дроид скрипучим голосом, в котором слышались отголоски многих лет молчания. — Проводится диагностика... Обнаружены повреждения модуля идентификации... Ремонт завершен... Идентификация пользователя...
