Кирилл – высокий улыбающийся парень с темными волосами «ёжиком» – показался из-за шкафа и медленно, словно с трудом придумывая слова, обратился к Вовке:
– Привет. Тут вот задачу Высоков задавал… Про две гантели. Ты решил?
– Привет, – отозвался Вовка. – Там всё просто.
Кирилл присел на краешек кровати и принялся шуршать принесёнными с собой листками и тетрадями:
– Я тут начал решать, но не получается… Условие такое…
– Я помню условие, – сказал Вовка, но Кирилл словно бы не слышал и медленно, тягуче продолжал:
– Две одинаковые идеальные гантели с равной массой в каждой из вершин, расположенные параллельно, летят навстречу друг другу перпендикулярно прямым, соединяющей вершины каждой из гантелей, с равными скоростями и упруго сталкиваются таким образом, что взаимодействие происходит только с одной из вершин каждой гантели. Требуется описать дальнейшее движение гантелей. Я вот составил систему уравнений. Тут вот закон сохранения энергии, тут моменты, а тут я приводил, и все свелось к уравнению четвертой степени. Что дальше делать?
– Кхм, – сказал Вовка. – Это не нужно всё. Рассмотри столкновение вершин. Массы равные, скорости равные, столкновение упругое, сами стержни перпендикулярны направлению столкновения, значит, скорости поменяются на противоположные.
– Почему? – спросил Кирилл.
– По закону сохранения импульса.
Кирилл начал медленно записывать что-то в тетради.
– Ну, так вот, – сказал Вовка.– Дальше получается, что у каждой гантели одна вершина летит в одну сторону, другая в другую. Начнётся вращение вокруг центра. И так до тех пор, пока вершины снова не столкнутся.
– Почему? – спросил Кирилл.
– Что почему? – не понял Вовка.
– Почему они столкнутся?
– Э… Потому что окружность замкнётся.
Кирилл записал что-то ещё.
– И дальше, – продолжил Вовка,– после соударения скорость снова поменяется на противоположную, направления скоростей вершин каждой гантели совпадут, и они просто продолжат свой путь как раньше летели. Понял?
– Нет, – сказал Кирилл. – Ты слишком быстро говоришь. Я записывать не успеваю.
– Ты не записывай, – возмутился Вовка, – а соображай. Вот как они полетят, – и он тут же продемонстрировал движение гантелей с помощью двух ручек.
Кирилл смотрел на Вовку, наморщив лоб, потом собрал листки и, сказав «Я подумаю и потом ещё приду», удалился.
– Тутов! – сказал Костик.
– А?
– Что ты там начал говорить?
– О чём? А! – вспомнил Шутов, оторвавшись от мыслей о том, что и Кирилла он тоже ненавидит. – Мне тут показалось… что вроде бы мы совсем фантастический рассказ пишем, но потом что-то слегка похожее на самом деле происходит…
– О! – воскликнул Вовка шёпотом (он вообще всегда говорил тихо). – И я тоже заметил. Вот мы написали про стол, который по комнате скакал, а у нас сегодня у стола ножка сама отвалилась.
– И шо? – не понял Костик. – Вы шо, серьёзно или меня дурите?
– Ага, – сказал Шутов. – И ботинок сегодня летал, и Короленкова назвала Чебышёва Василием Иннокентьевичем…
Тут из-за стены послышался грохот и чей-то вскрик.
– Что это было? – насторожился Костик. – Пошли, посмотрим.
Они двинулись к выходу из комнаты, но им навстречу уже нёсся радостный Любер:
– Смотрите! У Ильи дыра в голове!
Влетев в двадцать пятую, они увидели Илью, который сидел на полу с окровавленной головой, валяющийся рядом матюгальник и склонившегося над Ильёй Карельцева, который спрашивал:
– Голова не кружится? Встать можешь?
– Да всё я могу, – огрызнулся Петракевич, поднимаясь с пола. – У, дура проклятая! – он пнул матюгальник ногой. – Пошли вниз, в медпункт, что ли.
Они с Карельцевым двинулись к лестнице, оставив на линолеуме несколько кровавых капелек.
– Видели? – спросил Вовка. – Дыра в голове.
– Видели, – ответил Костик. – Пошли жрать лучше. Время без десяти семь, скоро уже столовую откроют.
Через несколько минут они сидели за столом, с разной скоростью поедая довольно-таки противное овощное рагу с жареной колбасой.
– Что-то странное происходит, – сказал Костик.
– Ничего странного, – возразил Шутов. – Обычная мистика.
– А у меня теория есть, – заговорил Вовка. – Вот мы как рассказ пишем? Каждый пишет одну фразу, которую придумывает на основе того, что у него в голове и что вокруг происходит. И мир так же.
– Что «так же»? – не понял Шутов.
– Мир тоже следующее мгновение придумывает исходя из того, что вокруг, и того, что у нас в голове.
– Шо? – переспросил Костик. – Вовка, ты не перегрелся случайно?
– Нет, – ответил Вовка. – Вот смотрите. Ты, Сергей, почему написал про дырявую голову?
– Не знаю, – ответил Шутов. – Придумалось.
– Откуда придумалось?
– Не знаю, – сказал Сергей. – Откуда-то.
– И матюгальник упал по той же причине, – завершил свою мысль Вовка.
– Матюгальник упал, – сказал Костик, – потому что в двадцать пятой дверь у шкафа сломана и сильно хлопает. Илья, небось, и хлопнул себе на голову.
– Неважно, – сказал Вовка. – Так придумалось, вот и всё.
– Бред какой-то, – сказал Костик. – И пишете вы такой же бред, вот поэтому и совпадает.
– Неважно, что с чем совпадает, – сказал Вовка. – Важно, что мир строится по тому же принципу, что и наш рассказ.
