– Я только сейчас понимаю, о чём мы пишем, – сказал Шутов. – Вот об этом и пишем. Там же у нас Вам Кого как раз хотел Землю безумной сделать. А она, получается, уже безумная.
– Ага, – сказал Костик, – только вы не говорите никому. А то вас сразу посадят в жёлтый домик. Пожрали? Пошли тогда. Вот шизики…
По дороге в комнату им встретился довольный Илья с перевязанной головой, напоминающий красного командира из фильмов о войне. Вернувшись в двадцать четвёртую, решили придумать главному герою имя и фамилию. Имя подобралось сразу – сошлись на Владимире. А фамилию выбирали совместно с помощью хитрой процедуры. Каждый из троих задумывал букву, потом голосовали. Если у двоих буква совпадала, выбирали её. Первый раз все трое назвали «Я», потом мнения несколько раз расходились, но, в конце концов, составилось чудное слово «Ясоний».
– Ну и фамилия, – сказал Костик. – Ещё, небось, какой-нибудь Каллистратович.
Впрочем, решили так и оставить.
Пописали ещё немного, сходили на вечерний сок, поболтали ни о чём и разбрелись спать.
На следующий день Костик немного убавил своего скепсиса по поводу Вовкиной теории о том, что они обозвали «маразмом». На одной из перемен он подошёл к Шутову и сказал:
– Что-то в этом есть. Мне со вчерашнего дня если что на глаза попадается – обязательно то про плиты, то про тигров, то про конец света. Я теперь даже писать дальше боюсь.
– «Естрементеракориндо» – это я придумал, – гордо заметил Сергей.
– Зато я про маразм придумал, – заметил оказавшийся рядом Вовка.
– А я придумал рассказ писать, забыли? – возмутился Костик.
На обеде к ним за стол подсел Карельцев.
– А что вы там всё листочки какие-то пишете? – поинтересовался он.
– Да так, – ответил Костик. – Рассказ.
– Про конец света, – вставил Шутов.
– Дадите почитать?
Обменявшись взглядами с Костиком и Вовкой, Шутов согласился:
– Дадим. Только там написано неразборчиво.
– А вы вечером прочитайте у нас в комнате, все послушаем, – предложил Карельцев.
Шутов вспомнил, что читал уже вслух свои опусы, и кивнул.
На лекции работа кипела вовсю. Листочек сновал туда-сюда со скоростью челнока в швейной машинке, и к концу дня получилось уже почти тридцать страниц.
– Пора кончать это, – сказал Костик, когда шли в общежитие с занятий. – Надоело. Да и чем дальше, тем бредовее.
– Так и должно быть, – сказал Вовка. – Маразматичность должна постоянно расти. – Он уже успел развить свою теорию, и мог сформулировать несколько постулатов о построении маразматических пространств.
Шутов тоже согласен был закончить. Ему не терпелось, чтобы главный герой сказал всё-таки «Естрементеракориндо» и уничтожил весь мир. Добравшись до комнаты, они уселись на кровать, и принялись за работу. Минут через двадцать Шутов написал последнюю фразу: «Тот я, который вошёл, вдруг прорычал нечеловеческим голосом: "ЕСТРЕМЕНТЕРАКОРИНДО!", и больше ничего никогда не было. Мир исчез».
– Вообще-то это два предложения, – заметил Костик.
– Могу запятую вместо точки поставить, – обиделся Шутов.
– Да ладно, какая уж теперь разница. Сколько времени, Вовка?
– Без пятнадцати.
– Ого! – удивился Костик. – И шо вы молчите? Места же все займут!
Они спешно поднялись и отправились в актовый зал.
Там уже было полно народу. Все стаскивали в зал стулья, желательно поближе к сцене, а столы заранее были задвинуты к дальней стене. Самые активные громоздили один стул на другой, чтобы было лучше видно, а на некоторых стульях виднелись надписи мелом или лежали предметы, обозначавшие, что стул занят. Через десять с небольшим минут должно было начаться очередное заседание киноклуба, которые на добровольных началах проводил учитель истории, а по совместительству киновед, с причудливым именем Эдуард Фридрихович Иванов, для простоты за глаза называемый Феликсом. Заседание обычно состояло из краткой лекции о фильме, режиссёре или жанре кино, а затем с помощью заезженного видеомагнитофона показывали зарубежный фильм, добытый Феликсом из одному ему известных мест. Довольно часто это оказывалась так называемая «лазерная копия», переписанная непосредственно с диска и потому отличавшаяся особенным качеством.
Не найдя свободных стульев в зале, троица маразматиков отправилась в соседнюю аудиторию, после чего вернулась назад и разместила стулья в правой части зала, возле прохода. Шутов, заметив на одном из соседних стульев надпись ”McSuckOff”, не преминул тут же исправить мелом S на F, хотя и первоначальный вариант был довольно сомнительным.
Усевшись на свои места, стали ждать.
– А вообще неплохо получилось, – сказал Костик. – По этому рассказу можно фильм снять. Только ты, Тутов, всё время на словесный бред переходил, который снять невозможно.
– Возможно, – возразил Шутов. – Всё от режиссёра зависит. Стиль только у нас корявый. Надо будет потом поправить.
– Вот на компьютерах набьём в машинное время, – сказал Вовка, – потом поправим.
– Фиг тебе там дадут текст набрать, – сказал Костик. – Там Короед всё время зырит, чтобы только курсовые на Паскале писали.
