Всё-таки клацанье было, это на опорах «Мака» присутствовали резиновые вставки для бесшумного хода, а вот на манипуляторах их не было, и когда дроид двигался по балке, то манипуляторами невольно издавал определённый шум, который и заставил насторожиться солдата.
Обычно на охрану ставят боевых дроидов, но, по-видимому, местные офицеры отрядили этот живой пост в виде наказания. На это намекало то, что он был в обычном комбинезоне, хоть и со встроенным бронежилетом, стандартной каской и автоматом. Даже разгрузки не было. Точно за что-то его сюда сослали, чтобы глаза не мозолил.
Солдат, настороженно крутя головой, поднялся по аппарели и, ступив в трюм, замер у входа, прислушиваясь. Заметив, как его рука потянулась к рации на поясе, я мгновенно отдал приказ. Диагностический дроид вынырнул из-за шкафчика, за которым прятался, и, мгновенно набрав скорость, ударил солдата в голову. Тот уловил движение и уже пытался уйти от тарана, открывая рот для крика и срывая ремень автомата с плеча, но кроме удара от дроида последовал неслабый электрический разряд.
Громкого шума от падения не было, только автомат отлетел в сторону, достаточно прилично гремя, пока катился по ребристому полу. Как только солдат, выгнувшись дугой, упал, я сразу же стал действовать… Диагностический дроид получил некоторые повреждения, но ещё мог летать, он-то, подергиваясь при полете, и направился к аппарели, чтобы осмотреть, где мы точно находимся. Судя по приглушённому освещению на корабле – глубокая ночь, так что я особо не опасался тревоги, а вот «Мак» мгновенно спустился на пол, за две секунды открыл дверь в коридор и, метнувшись к солдату, подхватил его, не забыв автомат, после чего перебежал в коридор, отчего мне пришлось посторониться.
Диагност выдал картинку огромной летной палубы. По ней я мгновенно определил, где мы находимся. Нет, это не носитель, это оказался авианесущий линкор четвёртого поколения проекта «Элларит», постройки директората Рейко. Ошибки не было, я находился на корабле Рейко.
На корабле действительно была ночь, но на летной палубе с правой стороны велись работы по ремонту двух морально устаревших штурмовиков, судя по виду, поврежденных пушками противника. От ракет не бывает таких повреждений. После ракет просто нечего ремонтировать. Так вот на палубе суетились ремонтные дроиды и находились двое техников, что спокойно общались друг с другом. У них тоже были нашивки директората. Слева, вдали, виднелось помещение отдыха для техперсонала. Не знаю, сколько их в смене, может, всего двое и те, что находились как раз на палубе, они и есть, но я решил не рисковать и не показывать своего присутствия.
Вернув диагност на место, откуда он мог наблюдать за входом и частично за летной палубой у аппарели, я приказал «Маку» закрыть дверь в трюм и открыть в рубку, положив солдата рядом с открытым люком, можно сказать, рядом с капсулой. Первым делом я завладел автоматом и проверил боезапас. Как и следовало ожидать, автомат разведчика с одним магазином, ничего серьезного. В коробе находились лёгкие пули с шоковым эффектом. Травматика, одним словом.
«Мак» за две секунды вскрыл дверь в рубку, а вот я в течение минуты освобождал солдата от амуниции. Труднее всего было с комбезом, он мне не подчинялся, пока я не догадался взять кисть владельца и его пальцами активировать ручное отключение. Ещё через минуту этот комбез подгонялся под мою фигуру, вместе с ботинками, а солдат был уложен в капсулу, где я ввел ему лекарство и оставил спать, закрыв крышку люка.
В рубке всё было, как и ожидалось. Всё на месте, кроме искина, его цилиндр лежал рядом с открытой шахтой. Вставив искин на место, я дождался активации и произнес длинный код подтверждения, что я владелец. Как только тот активировался, сразу же последовали жалобы по состоянию бота.
– Отставить жалобы, отставить запуск реактора. Сообщи обо всём что случилось после того, как я лег в капсулу на обучение.
