– Я в курсе. Более того, как эксперт я могу сказать так. При обычном полете, которые совершали мы, эта деталь никак не скажется на работе, однако при пиковой нагрузке, а она бывает только в бою, взрывчатка сдетонирует. Теперь можешь представить, что произойдёт?
– Да, сдетонируют остальные реакторы, и нашего корабля не станет, – медленно проговорил лейтенант, осмысливая всё, что я сказал. – Это диверсия, это самая настоящая диверсия.
– Причём очень неплохо подготовленная и исполненная. Кстати, реакторов заменили только три, остальные семь, включая этот, ремонтировали на месте, прямо на стапели верфи.
– Ты что-то говорил про экспертное заключение, сколько тебе надо времени, чтобы выдать это заключение? – сразу взял быка за рога особист.
– Минут пятнадцать. Пока я собираю этот реактор и готовлю к разборке три других, которые сейчас экстренно глушатся, оформлю я тебе это заключение под своим личным инженерным кодом, а также подам рапорт по этому реактору, где и кто его ремонтировал.
– Пятнадцать минут, – кивнул лейтенант. Сейчас он напоминал бойцовскую собаку, что встала на след дичи.
Через десять минут, когда я у себя в кабинете писал это заключение, набивая на клавиатуре компа текст, дверь отворилась и в помещение вошли трое. Один из них был наш особист, остальные, видимо, из его же ведомства. Только званием старше. Это были капитан и флаг-майор.
– Начальник особого отдела контрразведки флаг-майор Шульс, – представился старший.
– Лейтенант Трен, – коротко представился я, вставая и отрываясь от работы.
– Мне уже всё доложили. Вы закончили с рапортом и написанием экспертной оценки возможной диверсии?
– Рапорта на столе, а бланк экспертизы я в данный момент составляю.
– Ничего мы подождём. Мы также доставили с собой вашего непосредственного начальника, старшего инженера эскадры флаг-майора Кирноса. Он должен подтвердить вашу оценку.
– Заодно и проверит, да? – криво усмехнулся я.
– Да, – просто ответил майор.
– Эта ваша работа, – пожал я плечами и через минуту сказал, когда из местного принтера полез бланк со всеми печатями и вензелями. – Готово.
Подписав этот бланк, я протянул его майору, после чего проследовал следом за ними в реакторный отсек. Там действительно находился Кирнос, он с интересом осматривался и следил за работой дроидов. Он проверил все мои заключения и проведённую экспертную оценку и не нашёл ничего неправильного или искажённого, подтвердив все мои выводы. Если бы реактор начал работать на шестидесятипроцентной мощности, что возможно только в бою, то он бы рванул и потянул за собой остальные, превращая линкор в звезду. Майор-особист внимательно выслушал его и попросил проверить реакторы не только на «Возмездии», но и на остальных кораблях.
С усмешкой посмотрев на особистов и Кирноса, мне работы не предложили, видимо, я до сих пор под подозрением, спросил, нужен ли я, и, предупредив, где буду находиться, направился в медотсек.
Майор запретил мне заниматься инженерной работой, поэтому передав управление инженерными дроидами Кирносу, коротко со всеми попрощался и направился учиться. А что мне ещё делать, идти и обижаться? Я прекрасно их понимал, действия особистов были логичными, поэтому, махнув рукой, занялся тем, чем хотел и планировал. Подъёмом баз.
В медотсеке кроме дежурного медика находилась лейтенант Линс. Приказав будить меня или перед прыжком, или по приказу вышестоящего начальства, я лёг в обучающую капсулу на неизвестный мне срок. Так-то на десять дней, но сто процентов – меня разбудят раньше. Так и оказалось.
Когда крышка капсулы поднялась, я посмотрел на время. Прошло всего два дня и шестнадцать часов, и по корабельному времени сейчас было два часа ночи.
Кроме дежурного медика, что работала с компом капсулы, рядом стоял лейтенант Хорнт, наш особист.
– Что, арестовывать меня пришли? Так поздновато, уж сколько дней прошло, – зевнув, сказал я. – Вы мне что-то вкололи? Обычно после капсулы бодрость от препаратов, а тут в сон клонит.
– Вы себя плохо чувствуете? – нахмурился особист.
– Да нет, нормально.
Дистанционно войдя в управление капсулой, у меня был высший допуск, я понял, в чём дело.
– Да нормально уже всё, разобрался. Оказывается, во время учебы закончился один из картриджей, и пока меняли, я получал другой препарат, а потом при возобновлении работы свежего картриджа произошла небольшая реакция организма на эту смесь. Капсула её убрала, но эффект остался. Оказывается, у меня аллергия на смешивание определенных препаратов, как у меня случайно получилось.
– То есть это не диверсия, – кроме меня и девушка-медик удивлённо посмотрела на лейтенанта.
– Да нет, обычная ситуация. Так в чём дело? Почему разбудили?
– Через два часа эскадра уйдет в прыжок. Мне поручили донести до вас, что вы полностью восстановлены в своих правах и с вас сняты все подозрения.
– О как? И с чего такая милость? – натягивая комбинезон, поинтересовался я. Особо меня это не интересовало, так легкое любопытство, дали два дня поучиться и спасибо им за это.
