– Была проведена проверка на других кораблях, и больше не было выявлено подобных закладок. Отправили отчёт на верфи, где ремонтировался наш корабль, и через сутки пришёл ответ. Задержан инженер верфи капитан Люй, именно он провёл диверсию и уже дал признательные показания. Выяснилось, что все корабли с момента начала войны получили такие усовершенствования.
– А-ахренеть, – протянул я, замерев в полусогнутом состоянии с одним ботинком в руке. – Это же сколько он ребят не верную смерть отправил?
– Этого нам не известно. В ответе от местной контрразведки этих данных не было.
– А ведь показался нормальным мужиком. Мы с ним встречались, общались насчёт работы по кораблю. Там ещё какая-то дама ему истерику устроила. Я думал, для него это обычная семейная ссора, внимания на неё не обратил.
– Как бы то ни было, приказано выразить вам благодарность с занесением в личное дело. Поэтому от имени контрразведки флота выражаю свою искреннюю благодарность и прошу извинить за некоторое недоверие.
– Да ладно, это ваша работа.
Мы вышли из бокса, медик давно покинула его, чтобы не мешать нам, и направились к выходу. Есть хотелось, и я решил подкрепиться.
– Что ему будет теперь? – поинтересовался я, имея в виду инженера-диверсанта.
– Трибунал, срок на рудниках. А если тяжесть большая – смертная казнь. Ну и штраф, конечно.
– Да, штраф это серьезно.
Уловив в моих словах иронию, особист сказал:
– Зря вы так. Штраф может возместить убытки, что понес флот, если арестуют имущество военного преступника.
– Ага, как же. Давай посчитаем и прикинем… – Мы вошли в столовую и подошли к стойке, где взяв подносы, направились к пищевому синтезатору. Укладывая на поднос заказанную пищу, я продолжил: – Если взять время с начала войны и время, которое требуется для ремонта корабля, то в конечном счете выходит около ста боевых кораблей, что прошли через его руки. Практически всё они были введены в бой, и если включить логику, то две трети из них уже погибли. Попробуй пойми, что это диверсия, когда со всех сторон стреляют. С учетом того, что он специализировался на линкорах, я думаю, вы можете сопоставить ту сумму в кораблях и опытных людях, что лишился флот от его действий. А это примерно от пяти до пятнадцати тысяч человек и около шестидесяти кораблей класса линкор. Теперь ещё раз напомните, какой там штраф?
– Да, с этой стороны ваша логика уместна. Серьезный урон нам нанес ублюдок. Это же больше трехсот миллионов кредитов.
– С учетом того, что там были линкоры седьмого поколения, то и больше… Однако, честно скажу, меня восхитила такая тонкая идея этого диверсанта. Ведь и не сразу поймешь, что происходило. И улик нет.
– Да повезло, что вы обратили внимание на скачок нагрузки, иначе мы бы тоже сгорели во взрыве.
– Это да. Но скачки были едва видны, просто я обратил на них внимание. Случайность, не более.
– Почему-то другие не обратили, только вы.
– Пики были в пределах нормы, но у меня привычка доводить дело до конца. Вот я и занялся реактором, тем более отключение одного не критично, он у нас как запасной.
Мы уже заканчивали ужинать, когда в столовую зашёл старпом, капитан Дамент, тот тоже решил поужинать. А так кроме нас с особистом в столовой больше никого не было. Ночью все спят, и только пилоты в рубке готовят корабль к вылету. Я уже почувствовал, что мы дали ход, маневрируя, значит, капитан тоже в рубке. Часто работали левые движки, потом в полную мощность заработали разгонные. Это означало, что до прыжка осталось двадцать минут, поэтому, попрощавшись с офицерами, я поспешил к себе на рабочее место, чтобы отслеживать и моментально реагировать на любое изменение обстановки. Одним словом, занялся своими прямыми обязанностями.
Для прыжка требовалось всего шесть человек, включая меня, поэтому не объявляли тревогу для занятия по своим местам. А вот перед выходом это обязательно. Мало ли что нас ждёт. Тем более эти глушилки. Вот уж что я не люблю.
Глушители гипера обычно используют на границе в случае начала войны, а так, летай где хочешь. Так вот во время современных космических войн эти глушилки стали использовать в передовых частях. Обычно, чтобы корабли противника не появлялись за кормой, выйдя из гипера, и не били с тыла. Так вот, лемурцы и рейковцы поступили, надо сказать, мудро с этими глушилками, и они работали постоянно, отключаясь только на определённом участке фронта, где готовился прорыв рейдовых эскадр к нам. Но это было сначала, чуть позже наши взяли ту же тактическую уловку себе на вооружение, и вот это стало бедой. То есть и нам, и кораблям противника в тех секторах можно было ползать только на разгонных, глушилки работали против всех. В гипер на передовой не уйдешь.
