Так и начались наши двухмесячные рейды по тылам лемурцев. Мы жгли их караваны, благо глушилка была с нами, нападали на тылы, обстреливая их с дальних позиций. Один раз группа разведывательно-диверсионного подразделения взяла на абордаж тяжелый авианесущий крейсер противника. После ремонта, который провел наш главный инженер, он вступил в строй. Благо с командой для него проблем не было. В одном из захваченных транспортов, переоборудованном под перевозку военнопленных, мы обнаружили всех, кто требуется. Большинство охотно вернулись на службу, но было два десятка отказавшихся, которые заявили, что война для них закончилась. Командир нашей эскадры флаг-командор Тонсон, недавно получивший следующее звание, быстро провел военный трибунал и тех ошарашенных до изумления расстреляли по законам военного времени.
Всё это я узнавал гораздо позже, после боя, когда от Алька у него в апартаментах, просматривая записи, когда от пилотов, заделывая пробоины и устраняя повреждения. То есть моё участие во всём этом сводилось к ремонту кораблей, за мной закрепили не одно только «Возмездие» и операции в капсуле кибердоктора. Так что, как я уже говорил, моё участие во всех этих операциях и боях было опосредственное. По факту. Просто чуть позже ставили в известность. Ненапряжная служба, я бы сказал.
Так и шла моя служба, из интересных событий для меня лично было только то, что две недели назад мне присвоили звание капитана инженерной и медицинского службы и наградили нагрудным знаком отличий второй степени «Верность отчизне». Последнее меня удивило, им награждают только солдат и офицеров, кто побывал на передовой и участвовал в схватках, когда корабли обменивались бортовыми залпами. С капитаном ладно, тут понятно, по должностям должен был получить, странно, что так тянули, но вот с наградой что за выверт? В нагрузку, что ли, дали? Или просто вместе со всеми наградили? Я себя тем, кто награду заслужил, не считаю. Что я делал? Сидел у себя в кабинет, чинил корабли да лечил людей. Всё.
Вот парни из десанта, что брали на абордаж транспорты и боевые корабли, они герои. Сколько их раненых в виде обжаренных кусков мясо прошло через мои руки и восстанавливалось в капсулах реаниматоров? Вот они заслужили, а я так сбоку припека. Единственно, что мне не нравилось, это запрет на обучение, за эти дни во сне я поднял всего шесть баз до третьего ранга из полной базы «Линкор». Хоть что-то.
Где-то через две недели после того, как нас всех наградили, а некоторых, считая меня, ещё и повысили в звании, вдруг прозвучало сообщение. Приказ капитана: всем собраться в столовой.
Эскадра в это время находилась на трехдневном отдыхе, укрывшись в астероидном поле, на территории нашей бывшей республики, захваченной противником. Пока было время, проводили ремонт и держали связь со штабом флота, куда передавались рапорты.
Пользуясь возможностью, можно сказать свободным временем, я провел несколько довольно сложных операций на трех десантниках, которые два дня назад попали под выстрел плазменной пушки. От одного только и остались, что грудная клетка, голова и половинка правой руки, но он был жив, и я его восстанавливал в реаниматоре. Месяц под моим наблюдением, и он полностью восстановится.
Вытирая руки от крови, я направился в процедурную. Пришлось копаться во внутренностях десантника, тут на капсулы не положишься, приходилось проводить осмотр-диагностику на глаз. Всё-таки несмотря на возражения компа капсулы, лёгкие придётся менять. Воссоздавать из его ДНК новые, а эти на выброс. Зачем ему поврежденные плазмой лёгкие?
Отмывшись в процедурной, я переоделся в свой инженерный комбез и поспешил в столовую. Там собрались все, кто не был на дежурстве. Негромкий гул голосов, никто не знал, зачем нас тут собрали, прервался он, когда в столовую вошли старшие офицеры, включая капитана Рейна. Тот сообщил, что он сам не в курсе происходящего, собрать людей на совещание было приказано с флагмана от командира. Оно будет проходить в виде конференц-связи. Нам пришлось подождать ещё одиннадцать минут, пока большой экран на стене не активировался и не появилось хмурое лицо нашего командира флаг-командора Тонсона. Это был невысокий сухощавый мужчина с гибкими и быстрыми движениями настоящего бойца. Приятное лицо, с небольшими морщинами, и седой ежик волос давал понять, что он не раз бывал в бою и повидал как радость побед, так и горечь поражений. Рано поседел, едва за стольник перевалил.
Воспользовавшись своими знаниями врача в сфере психологии, я по выражению его лица сразу понял, что новости будут очень неприятными. Судя по раздавшемуся гулу, не один я пришёл к такому выводу.
В это время командор разомкнул плотно сжатые челюсти и, негромко поздоровавшись, сказал:
