Открылся люк, и запахи леса ударили в нос Семёна. Робот на этот раз остался сидеть у бункера, и они пошли вдвоём. Комбинезон свой Семён оставил в бункере, и теперь шагал по утренним росам в тёмно-зелёной робе, похожей на тюремную, которую выдал перед сном Роман. Было достаточно сыро и зябко, но как только его нога вступила на землю леса, снова проснулось странное, противоестественное влечение. Гриб снова звал его и манил, предлагая путешествие в неведомые края.
— Разрешите спросить? — сказал Семён, глядя на шедшего впереди Романа.
— Валяй.
— Эта палка у вас — что-то, судрь, вроде магического жезла?
Роман засмеялся скрипучим смехом.
— Нет, это чтобы не упасть.
Наконец, они дошли до оврага и заглянули внутрь гриба. Там барахталось что-то тёмное и небольшое. Роман вскрикнул и сунул палку вниз, крючком вперёд, подцепил плавающее там тело и потянул наверх.
Над оврагом раздался собачий визг. Из гриба на инспектора и Семёна глядели испуганные глаза мокрой чёрной болонки.
— Теперь веришь? Чёрт возьми! — Роман раздражённо поднял дрожащую от испуга собаку, грубовато отряхнул от влаги и засунул под плащ, чтобы не мёрзла. — Нельзя же так! Кто-то не уследил! Что нам с ним делать?
— Может, там послание!
Роман хмыкнул, вытащил собаку из-под полы и осмотрел. На ошейнике была прицеплена маленькая пластиковая трубка.
— Вообще, передавать сообщения с животными совет Ордена запретил уже давно. Они могут убежать неизвестно куда. Или не выбраться. Или помереть от стресса. Внутреннее постановление года так шестьсот девяносто восьмого. Безобразие! Что там вообще у них происходит? Пошли домой, разберёмся.
Пока шагали, Семён предложил назвать собаку Карамелькой.
— Почему Карамелькой?
— Что, не знаете? Так одну певицу зовут. С Нового Качканара.
— С Качканара? Карамелькой? Нет. Не будем поощрять безвкусие.
Собаку, оставшуюся безымянной, в бункере согрели и дали паштет из сухпайка. Трубку с ошейника сняли. Внутри оказалась узкая небольшая записка, напечатанная на пластиковой бумаге ручкой-принтером. Десятка два строчек, состоящих из заштрихованных точек и мельчайших квадратиков. Роман запустил что-то на терминале, поводил записку перед камерой, и получился текст, судя по безграмотности написанный под диктовку:
— Значит, ближайший тюменский гриб занят кем-то другим…
— Что-то знакомое, это где вообще? — спросил Семён, подглядевший в экран.
— Это граница с Бессарабией, два перелёта. Наша главная головная боль сейчас. Кстати, на пути следования вашего сухогруза. Второе по дальности отсюда ответвление. На соседнем Орске Правобережном, который уральский, штат Инспекции чуть больше, там недавно были беспорядки.
