Затем каноэ мягко подплыло к краю, и это был мир. Тогда он крикнул Койоту: «Вставай! Мы тонем!» И Койот проснулся и огляделся. И над его головой, когда он лежал, висели вишни и сливы. И на поверхности мира он услышал пение сверчков. И тут же Койот начал собирать и есть вишню, сливы и сверчков. [В этих племенах Койот играет роль трикстера, крайне прожорливого и непотребного]. Потом Койот сказал: «Где мы? Что это за место, куда мы пришли?» А Лис ответил: «Я не знаю. Мы просто здесь. Мы подплыли к берегу». И все же он все время знал, но не говорил, что создал мир. Он не хотел, чтобы Койот знал, что мир был его творением. Затем Лис сказал: «Что будем делать? Здесь твердая почва. Я пойду на берег и буду жить здесь». Так они и поступили. Лис построил себе потельню и жил в ней.
Этот мотив, как мы видим, отличается от других мотивов о двух творцах, поскольку в нем один из творцов вносит свой вклад лишь тем, что спит и пытается съесть сотворенное, в то время как второй выполняет всю творческую деятельность. Это напоминает о нашем первом мифе, в котором шла речь о воробье и вороне; ворон совершает всю творческую работу, но там, где первым побывал воробей. Воробей несколько активнее Койота, поскольку он, во всяком случае, по просьбе Отца-Ворона спускается вниз и исследует землю, оказывая тем самым помощь; но кроме этого он также никак не участвует в сотворении. Однако при этом в конце говорится: «Так Отец-Ворон создал землю, но воробей побывал на ней первый». Данная фраза в конце рассказа звучит так, как будто именно воробей является более древней и значимой фигурой, несмотря на всю свою бездейственность в процессе творения.
В мифологии многих племен Койот является богом-трикстером par excellence. Материал по этой теме можно найти в книге, написанной К. Кереньи, Г. Юнгом, П. Радином и посвященной теме трикстера. В своих комментариях Г. Юнг интерпретирует Койота, как некую теневую фигуру, чья функция заключается в уничтожении консолидации сознания. Сознание имеет некую врожденную тенденцию замыкаться в себе и поддерживать свою неразрывность, что происходит при его работе естественным образом. Но крупным недостатком при этом является то, что постоянно исключается все иррациональное, недифференцированное, лишнее. Поэтому в бессознательном существует необходимость в обратной деятельности, такой, которая бы постоянно разрушала консолидацию коллективного сознания и, таким образом, держала двери для наплыва новых творческих импульсов открытыми.
Творческие люди часто имеют прочное и сильное эго-сознание и обычно нуждаются в некотором толчке извне — в депрессии, эмоциональном подъеме или даже болезни — чтобы войти в состояние, в котором они могут творить. Я выделила два типа таких людей: первый тип можно назвать богемным. Он встречается, в основном, в среде художников, которые, фактически, живут в постоянном abaissement du niveau mental (понижение умственного уровня). Они обитают в богемном окружении, не подчиняются многим социальным правилам общества и постоянно живут в мире Койота, Трикстера, и, можно сказать, беспрерывно открыты для новых вдохновений. Но есть и иной тип творческих личностей, люди, которые, не смотря на свой талант, преуспели в обществе и нарастили себе сильное эго-сознание. Такие люди, в основном, прежде чем они начнут творить нуждаются в сокрушительном переживании. Это неизбежно, но если человек знает о том, что его ждет, то, естественно, как только появляются первые симптомы творческой болезни, он начинает двигаться ей на встречу, осознавая, что в скором времени что-то должно произойти. Так человек может защитить себя от приближающегося натиска тени и бессознательного, имея возможность им противостоять. Не случайно Юнг, к примеру, написал «Ответ, Иову», книгу, которую он считал своей лучшей, над которой работал лежа в постели с довольно высокой температурой; по окончанию работы над рукописью он встал и очень быстро пришел в нормальное состояние. Но для этого была необходима подобная форма abaissement du niveau mental, для того, чтобы произвести эту творческую работу. Написание книги — достаточно эмоциональный и волнующий процесс, поэтому болезнь была необходима, чтобы вывести из себя интенсивно работающее в обыденности сознание. Есть еще множество примеров подобного рода. Бетховен и Гёте — два типичных представителя двух типов творческой личности; Бетховен, который постоянно жил вблизи от бессознательного, ведя беспорядочную богемную жизнь, и Гёте, которому, напротив, всегда нужно было влюбляться и испытывать сопутствующий любви кризис, прежде чем он мог закончить новую работу.
