Космогонщик полностью

Внутри, кроме тесных коридоров, до стен которых я мог дотянуться одновременно обеими руками, причем так, что они еще и сгибались, были только маленькие кубрики. Вместимость у них, правда, была различная, но больше положенных трех метров кубических на человека не получал никто. Хорошо еще, что искусственная гравитация присутствовала.

- Я здесь не усну, - произнесла Алена, когда мы расположились в тесной каюте, больше похожей на купе поезда. – Этот шум вентиляторов меня сведет с ума!

- Не так уж и сильно они гудят, - возразил я. – Да и если отключится гравитация – они наш единственный шанс не задохнуться. Привыкай. Теперь это надолго.

***

Месяц полета под конец нашей эпопеи показался мне адом. В нашей каюте ничего, кроме нахождения в интернете, сделать было нельзя. Я нашел на корабле спортзал, но очередь там была огромной. Отказываться, впрочем, я все равно не стал и раз в три дня занимался в нем по одному часу. С мытьем были проблемы: душ или ванна здесь не полагались, только обтирка влажными салфетками. Правда обещали, что на станции нас ждет нормальный душ, и в первый же день мы сможем помыться. Но через пару недель в такое верилось с трудом.

Кроме нас на космическую станцию «Жадный кролик» летело еще двадцать семь человек, не считая команды. Большинство такие же, как и я, приговоренные к работе рудокопами. Хотя учитывая, что зарплаты там были выше, чем у правительственных чиновников высшего ранга, многим казалось странным словосочетание «приговорен к работе». Подоплеку этого я узнал, непосредственно прибыв на место назначения. Кроме нас здесь были и сотрудники службы охраны космических станций, летевшие на новое место работы. Эти держались особняком и старались ни с кем, кроме своих, не общаться. Ну, разве что с экипажем.

Но главным развлечением стали виртуальные космические гонки и просмотр реальных по интернету. Скажу честно, разница между земными и космическими гонками колоссальна! В виртуале могли поиграть почти все, но опять же количество шлемов было ограничено, а именно благодаря им можно было ощутить себя космогонщиком, так что и здесь была очередь. Но все же их было достаточно, чтобы погонять с другими пассажирами было можно раз в день. А Женя так вообще неожиданно для меня стал местным чемпионом! Но, к его огромному сожалению, до 18-ти лет никаких гонок, кроме виртуальных, ему не видать.

Место назначения не прошло для нас незамеченным. Да и трудно пропустить то, о чем во всеуслышание говорят три раза подряд, да еще с призывом собрать все вещи и приготовиться к стыковке.

Бублик станции отличался от межпланетника большим диаметром, примерно в полтора километра, и отсутствием маршевого двигателя. И именно туда, где он должен был располагаться, пристыковался наш транспорт. Второй раз в жизни я почувствовал невесомость. Встречали нас трое: начальник станции, его помощник по кадрам и начальник службы охраны. Так получилось, что из всех прибывших я был самым большим. Как в плане роста, так и мышечной массы. И лысый амбал в первую очередь сразу обратил внимание именно на меня.

- О, а среди землян еще не перевелись спортсмены! Как зовут?

- Олег, - спокойно ответил я.

- А я Антон, - хмыкнул мужик. – Но для тебя, Олег, с этого момента и до выплаты долга я господин начальник, - заявил он.

Стоящий рядом глава станции поморщился на это, но перечить, что странно, не стал.

- Мы не в тюрьме, - возразил я, не понимая, что здесь происходит.

- Не в тюрьме, - покладисто согласился здоровяк. – Но вот в чем штука, Олег. Мы в космосе, и любое нарушение правил здесь приводит к смерти не только нарушившего, но и окружающих. И именно на мне висит ответственность, чтобы все работало как часы. А за свой многолетний опыт я понял одно: дисциплина – залог жизни. Вон, даже Ганс Людвигович со мной после одного происшествия не спорит, - кивнул он на начальника. – Так что, Олежа, пока не выплатишь долг и не укатишь с моей станции, для тебя и остальных я господин начальник и никто другой, понятно?

Опасности космоса я, как инженер, знал не хуже амбала. И про дисциплину сказано во многих книгах по правилам выживания в нем. Но вот то, как это положение будет воспроизводиться на практике, было для меня непривычно и вызывало раздражение. Да еще стоящие рядом Женя с Аленой, видящие такое показательное макание в грязь, не давали просто так спустить все на тормозах. Особенно стоящий и сжимающий кулаки сын. Ведь я для него пример, или кто? Потерять его уважение не хотелось, итак мы с ним не особо ладим.

- Я за субординацию, но не раб. Так что назовите свое отчество, и буду обращаться к вам уважительно, но без подобострастия.