Работали все рудокопы парами, независимо от того, сколько дней стажа у тебя. Нас с «учителем» высадили третьими. Выходя из бочки, наставник зацепил один из свертков с нас величиной и потянул за собой. В двадцати метрах от корабля висел наш объект. Как до него добираться я понял, как только пилот выстрелил в камень гарпуном. Если бы это происходило на земле, уверен, я бы услышал громкий щелчок стали о камень и работу бурильного инструмента, вгрызающегося в грунт. Но все происходило в пугающей звенящей тишине, отчего казалось нереальным.
- Мы по этому тросу на него спускаться будем? – стремясь разрушить подступающий страх, спросил я.
- Пугает все, да? – понял Данила. – Именно. Зацепимся, перейдем. А потом челнок выключит магнит, что держит трос с гарпуном и полетит дальше. А мы тут вдвоем на шесть часов останемся.
- Это как? – не поверил я своим ушам. – А как он нас назад заберет? И куда складывать добытую руду? Как ее, вообще, добывать-то? – вопросы посыпались из меня, но прервал этот поток смех наставника.
- Не боись, все расскажу. Идем, задерживаться самому и задерживать других – верная смерть.
Пристегнувшись к тросу, я начал перебирать руками, выйдя в открытый космос и приближаясь к астероиду. Сначала было безумно страшно. Особенно сделать первый шаг. Казалось, что шагаешь в бездну. Хотя так оно и было. Когда не чувствуешь опоры под ногами, а видишь только открытое бездонное пространство, только сосредоточенность на одной точке – вонзившемся в камень гарпуне, помогла мне добраться до цели.
- Теперь не вздумай отстегиваться, - как будто я собирался это делать! – Давай лучше рудосборник соберем, - указал он на взятый с собой сверток.
Сверток оказался пластик-тканью. Специально разработанный для космоса материал. Как полиэтиленовый пакет, только по прочности сравнимый со сталью. Знаю такой, проверял как-то раз его применение в одном проекте.
- Сейчас закрепим его по периметру так, чтобы как будто колпаком нас накрыло и начну тебя учить «копать».
К свертку по краям уже были приделаны специальные колышки, что достаточно было приставить в нужном месте и нажать на кнопку. Сложность была только в том, чтобы прижать мини-бур к поверхности в условиях, когда от любого движения тебя мотает во все стороны и чтобы остановиться, нужно тоже что-то сделать. Данила делал просто: со всего маху ударял по поверхности и в момент касания умудрялся нажать на нужную кнопку. Не раньше, не позже. Вот что значит мастерство! А у меня возникли проблемы даже с самим передвижением в невесомости. Напарник ловко хватался за неровности астероида, чтобы перебраться по нему куда нужно, мне же приходилось тратить на это втрое больше времени и сил.
- Сегодня вся выручка моя, - закончив с установкой пластик-ткани, заявил наставник. – Все равно ты норму не выработаешь. Никто еще в первый день этого не смог сделать. Пока что рекорд – выполненная норма на второй день.
- Что за норма? – решил уточнить я, а то ничего подобного нам не говорили.
- День жизни на станции стоит десять миллионов на человека. Один куб добытой породы – два миллиона. Вот и считай, сколько нам нужно добыть руды, чтобы не вогнать себя в еще большие долги. Ведь все, что сверх нормы идет как раз на погашение долга. Ну а если ты его выплатил, то тогда тебе в карман.
Я аж присвистнул.
- Ничего себе цены! Да у меня долг-то по сравнению с такими цифрами всего 150 миллионов! Пятнадцать дней жизни здесь!
- Вот-вот, - покивал Данила. – А пока не научишься «копать», будет процент капать, и в итоге раньше полугода вряд ли расплатишься. Но хватит слов, ближе к делу.
Я в этот момент подумал, что еще больше сглупил, не настояв на том, чтобы семья осталась у родственников на Земле. Кстати, свободный конец троса с магнитом на конце остался снаружи нашего колпака. В этом свертке оказалась специальная прорезь для него.
Тут Данила отцепил от бедра выданный всем еще в транспортнике небольшой бур, работающий на аккумуляторе. Полуметровый цилиндр толщиной с руку необходимо было держать за один конец, где располагалась ручка и два крючка включения. На другом конце при нажатии первого крючка создавался электрический разряд. Нагрев им породу, нужно было нажать на второй крючок-спуск. Он выдвигал алмазное сверло, вращающееся с частотой в тысячу оборотов в секунду. Вот так, чередуя эти элементы разрушения породы, требовалось аккуратно вырезать метровые кубические блоки. Конечно, идеально этого сделать не получится. Да и как сказал Данила, это и не нужно. Главное, чтобы блоки были не больше метра кубического в объеме, но и не слишком мелкие. Потом их на станции, правда, уже не нашей, переплавят в однородные по составу бруски и отправят на заводы.
- Здесь итак почти все камешки однородны, - рассказывал Данила. – Процессов геологических то нет, что могли бы их перемешать между собой. Поэтому добыча здесь так выгодна, несмотря на такие гигантские траты на обслуживание огромного количества станций и заводов.
