На вторые сутки с Земли запустили второй космический корабль с космонавтом Павлом Поповичем. Два советских космических аппарата сблизились на пять километров, а это для космоса совсем крохотное расстояние. Попович с Николаевым поддерживали радиосвязь:
– «Беркут», я – «Сокол»! Как слышишь меня?
– Андрюша! Я слышу тебя! Отлично слышу!
А ещё Николаев во время полёта по радио разговаривал с Генеральным секретарём Компартии СССР Никитой Сергеевичем Хрущёвым, тогда руководителем нашей страны.
После возвращения Николаев стал готовиться к следующим полётам – в частности, к «лунной» программе, то есть, к многодневному облёту вокруг Луны. И хотя после смерти Королёва в 1966 году программа была закрыта, Николаева всё равно ждал новый долгий полёт. Он состоялся 1 июня 1970 года. В этот раз пребывание на орбите продлилось до 19 июня, то есть восемнадцать суток – новый рекорд по продолжительности полёта! Вместе с космонавтом Виталием Ивановичем Севастьяновым они испытали на себе неприятный, до этого неизвестный эффект невесомости, позже названный «эффектом Николаева». Оказалось, что при длительном пребывании в космосе без постоянных физических нагрузок организм быстро начинает слабеть: мышцы теряют тонус, становятся вялыми и теряют объём.
После Николаев вспоминал: «После приземления было очень тяжело. Из корабля без помощи выйти не могли, когда вышли – стоять на ногах не могли. Кровь отливала в нижнюю часть туловища, можно только или сидеть, или лежать – иначе теряешь сознание. Сердце за 18 суток уменьшилось в объёме на 12 процентов… После нашего полёта первоочередная задача ставилась – обеспечить на орбите физическую тренировку космонавтов».
А ещё они первыми сняли скафандры внутри корабля.
«Главное – спокойствие! А дальше действовать по обстановке».
Андриян Николаев совершил трудные полёты, которые обогатили нашу космонавтику бесценным опытом. Все знали, что на него можно положиться, поэтому доверяли ему самые ответственные задания – такие, которые надо было сделать впервые. Андриян Григорьевич был настоящий космонавт: умный, мужественный, хладнокровный, всегда умел правильно оценить ситуацию.
В память о нём написаны стихи и книги, сняты фильмы, его именем назван кратер на обратной стороне Луны.
Лётчик-космонавт, совершивший три полёта в космос общей продолжительностью 20 суток 17 часов 48 минут 21 секунда
У Валеры Быковского было очень интересное детство. Родился он в Подмосковье, но вот в школе учился уже за границей, в Иране. Туда назначили на работу его папу, Фёдора Фёдоровича, и они переехали всей семьёй. Там была школа специально для ребятишек из Советского Союза, и Валера учился хорошо, но мечтал, что пойдёт учиться в аэроклуб, как только они вернутся на родину.
Так и получилось: сначала он окончил школу московского аэроклуба ДОСААФ, потом учился в авиационной школе, а после уже и военном авиационном училище. Стал лётчиком. Он с детства мечтал летать и осуществил свою мечту.
Когда начался набор в отряд космонавтов, Валерий Фёдорович решил, что это новое, трудное и интересное дело как раз для него. Вместе с Гагариным, Титовым, Николаевым он проходил подготовку в ускоренном режиме, их сразу планировали отправить в космос одними из первых. И тогда, особенно во время тренировок на центрифуге, Валерий Фёдорович продемонстрировал редкую даже среди космонавтов выносливость, крепкое здоровье. Он ведь и заслуженным мастером спорта стал: увлекался футболом и фехтованием. А позже, уже во время его полётов, выяснилось, что Быковский обладает редким качеством: ему было комфортно в невесомости, которая в первые часы у большинства вызывала лёгкое недомогание.
«Я ждал тех витков, где по программе у меня было «отвязывание», чтобы «поплавать» по кабине. До того легко и приятно на душе!»
Уже выполнили свои полёты Юрий Гагарин, Герман Титов и Андриян Николаев, Павел Попович, а Быковского всё держали в резерве. Они улетали, а он оставался на Земле. Валерий Фёдорович переживал, рвался в космос. И однажды у него состоялся такой разговор с Главным конструктором Сергеем Королёвым.
– Скоро и вас отправим, немного подождите, – сказал Королёв. – Учтите: с вас, может быть, побольше спросим.
Быковский понял, что Главный конструктор намекает на полёт ещё более продолжительный, чем был у Титова.
– Я готов! – сказал Валерий Фёдорович.
– И у нас всё готово, ракета ждёт, – сказал Королёв и с улыбкой добавил: – Руки, наверное, чешутся – хочется скорее лететь. Считайте, уже дождались.
