— Что мешает увеличить производительность? Поставки материалов?
— Нам привезут столько, сколько запросим…
Это он зря. Излишняя самонадеянность, поставщики тоже не резиновые.
— Уточните у своих снабженцев, могут ли обеспечить вас материалами на двадцать окон в сутки. Лучше двадцать пять или тридцать.
— У нас людей столько нет. Больше пятнадцати не сможем…
— С людьми поможем. Сколько вам надо?
— Человек пять-шесть. Хотя бы…
Это он уже на инстинктах поднимает планку.
— Дам четырёх. Остальных сам найдёшь. Байконур не такой уж маленький город.
Заторможенно кивает.
— Но мои люди прибудут не раньше чем через три-четыре недели. До той поры выполняешь наш заказ своими силами. По десять — пятнадцать окон в сутки.
Если сможет делать хотя бы по десять, то через три недели нас будут ждать двести окон. Хватит для начала работы.
— Делай в соотношении заказа, — вмешивается Иннокентий. — На одно окно — два балконных выхода. Так что минимальный объём до конца месяца — сто сорок балконов и шестьдесят окон.
— А монтаж? — слабым голосом интересуется Арсений. Между делом в прошлый раз познакомились.
— Наша забота. Ваша — выдать качественную продукцию.
— Учти, — усиливаю требование Иннокентия, — малейший брак — изделие не примем. Проверять будем поштучно и всё подряд.
— Оплата?
— Сколько сможете сделать без предоплаты?
— Штук двадцать.
— Да? — насмешливо усмехаюсь. — Мы думали, вы — серьёзная организация.
В итоге пришлось разговаривать напрямую с владельцем и директором фирмы, вернее, филиала. Сам прискакал, когда Арсений сообщил ему о сногсшибательном объёме.
Через час выходим на улицу. Запрошенную скидку нам сохранили, но аванс в сто тысяч — чисто в знак серьёзности намерений — придётся перегнать. Поэтому едем в Сбербанк. Для начала. У нас очень много других дел впереди.
Сижу прямо на полу, головой к коленям Светланки, набираюсь сил. С Байконура прилетели только сегодня и сразу одним нырком в привычную среду. Мы недавно из кафе, куда зашли после танцкласса. Дел в Байконуре провернули такую кучу, что перечислять устанешь. Главное — договор с казахами закрыли полностью. Все документы подписаны, хотя агентство «Селена-Вик» пока в тени. Переименовали мы Агентство. Суффикс «Зет» приклеивать не решился, слишком прозрачная ассоциация с известными событиями на Украине, а пиндосов пока раздражать не стоит. «Вик» тоже можно сопоставить с военными действиями, которые затихли относительно недавно, но это добавление полностью маскируется моим именем. Я ж не виноват, что имя Виктор означает победитель. Все полагают, что дело в моём тщеславии, ну и пусть так думают.
«Блям-плям-плям», — телефон требует к себе внимания. Охо-хо, вставать приходится. И отвечать тоже надо, Алиса вызывает. Первый раз звонит, как бы не случилось чего.
— Здравствуй, Вить, — слава небесам, тон лёгкий, озабоченности не слышно.
— Привет, Алиса, — сначала, подав знак Свете, ухожу в другую комнату и только затем отвечаю.
— Ты летом приедешь? — напряжения в голосе почти нет. — А то Алёнка спрашивает, где папа.
Лицо само растягивается улыбкой.
— Приеду недели через три, но всего на один день. Заберу парней — и на Байконур. Обратно не знаю, как буду возвращаться. Если получится, то через Березняки, но это вилами по воде. В конце июля — начале августа, когда буду забирать бригаду обратно, тоже смогу заглянуть. Это уже точно. На пару дней.
— Как мало… — Алиса вздыхает.
— Что-нибудь придумаю. Скоро из Москвы переселюсь на Байконур, а ребята, видимо, часто будут туда летать. Ну и я с ними на пересменках смогу появляться.
Примерная схема предполагается именно такой. Параллельно ещё возникают проблемы, но сильно надеюсь: ребята справятся, а свою первую и любимую женщину тревожить не надо.
— Кто звонил? — спрашивает Света по моему возвращению. — Что-то опять секретное?
— Нет, — чуть подумав, решаю не скрывать: — Алиса звонила. Плохих новостей нет, и слава небесам.
— Спрашивала, небось, когда приедешь? –тон по-светски лёгкий.
— Ты ж понимаешь, что не навещать их просто не могу.
— Я тебе ведь тоже рожу, — заявляет после небольшой паузы.
— Таких красивых, как ты, надо в тюрьму сажать, — лицо супруги вытягивается от изумления, но заканчиваю неожиданно: — Если отказываются рожать. Кто будет породу человеческую улучшать, если красивые женщины нас потомством не обеспечат?
Получаю в ответ лёгкий тычок по голове. Широко улыбаюсь, прогиб засчитан.
То, что это правда, усиливает эффект. На лицо Света — этакая тургеневская барышня утончённой внешности. О фигурке и говорить не стоит.
— И что вы хотите, Сергей Николаевич?
Мы здесь с Марком, директор ЦЭНКИ тоже не один, рядом монументальная шатенка возрастом и фигурой явно за сорок.
