Однако этот конкретный ковчег, медленно выраставший на наших экранах, являл собой пугающее зрелище безжизненности. Его исполинский корпус, покрытый толстым защитным панцирем, оказался изъязвленный бесчисленными оспинами микрометеоритных ударов.
Все наши настойчивые попытки установить с ним хоть какой-то радиоконтакт разбивались о глухую стену молчания. Единственным звуковым отголоском, доносившимся из его мертвых недр, было продолжающееся монотонное, бессмысленное бормотание неразборчивого сигнала, лишенного какой-либо структуры. Даже на минимальном расстоянии передача рассыпалась на бессвязные фрагменты, не поддаваясь расшифровке.
Тщательное визуальное сканирование израненной обшивки ковчега выявило картину масштабной, ужасающей катастрофы. В кормовой части зияла чудовищная брешь — полностью уничтоженный двигательный отсек.
Огромные, рваные дыры в некогда прочном металле, оплавленные края искореженных конструкций красноречиво свидетельствовали о колоссальной энергии, высвободившейся при разрушении его могучих силовых установок. Целые сектора корпуса в средней и носовой частях корабля были грубо деформированы, словно смяты неведомой силой, или вовсе отсутствовали, обнажая внутренние лабиринты помещений, заваленных обломками и покореженным оборудованием. Тщательный анализ характера повреждений рисовал мрачную картину множественных факторов, приведших к этой космической трагедии: глубокие пробоины, явно оставленные в результате применения мощного оружия, соседствовали с признаками мощных внутренних взрывов, разорвавших корпус изнутри, словно перезрелый, гнилой плод.
Становилось очевидным, что этот величественный корабль-ковчег пал жертвой невообразимой катастрофы и оказался в той же самой безвыходной ловушке, которой мы так отчаянно пытались избежать. Лишенный своих могучих двигателей и сложной системы управления, он был безвольно захвачен неумолимым гравитационным полем звезды.
— Могло быть и хуже, — хмыкнул дроид.
— Согласен, — поддержал его Хотчкис.
Холодная логика подсказывала, что корабль-ковчег такого колоссального масштаба, изначально спроектированный для автономного жизнеобеспечения целой популяции на протяжении многих десятилетий, неизбежно должен был обладать внушительными резервами всего необходимого для поддержания жизни. Даже учитывая произошедшую катастрофу и видимые разрушения, существовала высокая вероятность того, что на уцелевших уровнях корабля сохранились неповрежденные хранилища с продовольствием, запасы очищенной воды, столь необходимые нам медикаменты и, что критически важно, топливо, совместимое с системами «Церы» или подлежащее переработке.
Более того, корабль такого класса наверняка был оснащен обширной навигационной базой данных, включающей подробные звездные карты исследованных им ранее регионов космоса. Получение доступа к этим картам могло предоставить нам бесценную информацию о нашем текущем местоположении в галактике и, возможно, указать путь к ближайшим обитаемым системам или известным космическим маршрутам, что значительно повысило бы наши шансы на спасение. Таким образом, поиск навигационных данных представлялся задачей не менее приоритетной, чем добыча топлива и прочих жизненно важных ресурсов.
— Парни, вы слышали капитана, готовимся к мародёрке, — довольно потирал лапки Скай.
С ювелирной точностью Ниамея провела «Церу» сквозь зияющую брешь в боковой части корпуса Ковчега. Миновав искореженные переборки и обломки обшивки, корабль медленно скользнул в обширное, но на удивление неповрежденное пространство одного из ангаров.
Пыль, поднятая посадочными двигателями, медленно оседала в лучах наших бортовых прожекторов, освещая колоссальные, пустые стены ангара, рассчитанного, вероятно, на прием десятков, если не сотен крупных челноков. Эхо от мягкого касания шасси о металлическую палубу гулко разнеслось в этой мертвой тишине.
— Всё, — выдохнула пилот, отключая вспомогательные системы. — Если не найдём топливо, то…
— То?
— То останемся здесь жить.
Решение о высадке на Ковчег было принято быстро и практически единогласно. У нас не было другого выбора. «Цера» медленно умирала, а искореженный и безмолвный гигант оставался единственным шансом на спасение. Топливо, припасы, навигационные данные — всё, что могло либо продлить нашу агонию или, если очень повезёт, дать шанс на возвращение, могло находиться внутри.
А риски… Риски уже не имели такого значения на фоне абсолютной безнадежности.
Учитывая критическую нехватку личного состава на борту «Церы» и принимая во внимание потенциальные опасности, которые мог таить заброшенный корабль-ковчег, отправка нескольких разведывательных групп одновременно представлялась неоправданным риском. В целях обеспечения максимальной безопасности и концентрации имеющихся ресурсов было принято решение ограничиться высадкой одной, но хорошо экипированной и подготовленной группой.
По крайней мере пока не произведем разведку и не убедимся, что внутри безопасно.
Да, мы набивали шишки, но при этом учились на своих ошибках.
