В состав этой усиленной группы вошел я, как имеющий определенный опыт подобных вылазок. Хотчкис, чей снайперский талант был неоспорим, к тому же его мощные механические протезы отлично зарекомендовали себя еще во время проникновения на базу охотников за головами, обеспечивая не только огневую мощь, но и дополнительную физическую силу. Скай выполнял роль мобильного разведчика. Как и в прошлый раз, его напарником стал корпорат Фёдор Войтов. В техническом плане группу усилила техник Лена Соннис. По заверениям Войтова девушка обладала глубокими знаниями в области систем жизнеобеспечения и корабельной электроники, что могло оказаться критически важным при исследовании древнего Ковчега. Пятым членом экспедиции стал еще один представитель корпоративной службы безопасности, чьи навыки владения оружием и тактическая подготовка могли пригодиться в непредвиденной ситуации.
Ниамея, несмотря на все ее настойчивые попытки войти в состав группы высадки, осталась на борту «Церы».
Во-первых, она была нашим единственным квалифицированным пилотом-навигатором, и ее присутствие на мостике было критически важно. Во-вторых, на «Цере» должен был остаться кто-то ответственный, чтобы присмотреть за остальными членами экипажа. И, наконец, в случае возможного нападения, Ниамея, обладая определенными навыками самообороны и руководства, могла организовать оборону корабля.
Маловероятный сценарий, но, как гласит старая поговорка, лучше быть готовыми к худшему, чем позволить врагу застать себя врасплох.
Впрочем, решающим аргументом, убедившим девушку сдаться и отступить, стало напоминание об исчезновении Йорга. Мы так и не узнали, что с ним случилось и кто повинен в его исчезновении. Поэтому Ниамея в первую очередь должна была обеспечить безопасность недавно воскресшего доктора Блюма и находящегося в медицинской капсуле Грона.
Подготовка заняла несколько часов. Проверка скафандров, батарей, систем связи. Загрузка минимального набора инструментов: резаки, сварка, диагностическое оборудование, портативные сканеры. Каждое движение сопровождалось гнетущей тишиной, нарушаемой лишь шипением воздуха из баллонов и приглушенными командами. В глазах каждого члена команды читалась смесь решимости, тревоги и странного, мрачного любопытства.
Мы отправлялись в утробу мёртвого исполина.
Прежде чем покинуть безопасное нутро «Церы» и углубиться в неизведанные коридоры Ковчега, благоразумие подсказало нам провести хотя бы беглый осмотр самого ангара.
И эта предосторожность оказалась более чем оправданной. Пока я координировал последние приготовления к выходу, а Хотчкис проверял крепления своего оружия, Лена, внимательно изучая дальний конец посадочной площадки, обнаружила массивный пульт управления грузовыми платформами и, что было особенно интересно, генератором силового поля, чьи едва заметные контуры угадывались над одной из платформ. Несколько минут напряженной работы, сопровождавшейся тихим щелканьем клавиш и мерцанием индикаторов, и вот уже Лена, стоявшая у пульта, радостно помахала нам рукой, а затем победно вскинула над головой кулак с оттопыренным вверх большим пальцем.
Едва Лена активировала проекторы силового поля, создавая почти невидимую преграду, отделяющую внутреннее пространство ангара от безжалостного вакуума, как на панели шлюзовой камеры, расположенной у дальней стены и ведущей в смежное помещение, радостно вспыхнул зеленый индикатор. Сигнал означал, что теперь системы жизнеобеспечения шлюза готовы к работе, и мы можем безопасно приступить к закачке воздуха и выравниванию давления.
Небольшая, но чрезвычайно важная победа, первый проблеск сохранившейся функциональности систем ковчега.
…
Направленные лучи наших фонарей рассекали густую тьму, выхватывая из небытия жуткие картины разрушения. Искореженный металл, словно разорванная плоть, обрубленные пучки кабелей, похожие на застывшие щупальца, разбитые приборные панели и развороченное оборудование. Всё это было погребено под толстым, бархатистым слоем пыли, которая при малейшем движении взметалась в воздух и мерцала в свете фонарей, напоминая россыпь далеких звезд в миниатюре.
Отсутствие гравитации заставляло нас двигаться с особой осторожностью, плавно отталкиваясь от стен и обломков, чтобы не потерять ориентацию в этом трехмерном лабиринте.
Постепенно мы миновали зону наиболее разрушительных повреждений и оказались в относительно уцелевшем коридоре, уходящем глубоко в недра корабля-ковчега. Здесь больше не было зияющих пробоин, сквозь которые бы сочилась холодная чернота космоса, но всепроникающая пыль и гнетущее отсутствие атмосферы оставались неизменными спутниками нашего продвижения.
Коридор поражал своими исполинскими размерами: его ширина и высота были настолько велики, что невольно возникало ощущение, будто он был построен для существ, намного превосходящих нас в габаритах. Эта монументальность, в сочетании с царящей вокруг пустотой, лишь усиливала чувство заброшенности и величия погибшего колосса.
