— Самый обычный человеческий биоматериал, — произнес Блюм, его голос звучал спокойно и буднично. — Образцы принадлежат двум разным людям. Ничего чужеродного, что могло бы быть связано… ну, вы понимаете. Никаких следов ассимиляции, гибридизации или патогенов внеземного происхождения. Никаких аномальных биосигнатур, характерных для…
— Для Пожирателей, — закончил за него я, чувствуя, как с плеч спадает невидимый груз. Общее облегчение было почти осязаемым, словно воздух в отсеке стал легче, а на лицах присутствующих появилась тень улыбки.
Так и есть. Мы взяли пробы из двух разных мест. Оба образца оказались чисты.
— Думаю, следы мог оставить дроид боевой модели, — немного взволнованно произнесла Лена, — Простите, что сразу не догадалась.
А ведь и правда.
Страх перед Пожирателями был настолько силён, что мы даже не подумали о более прозаичном объяснении.
Те же самые абордажные дроиды класса «Богомол», которыми нас атаковала команда Ниамеи, с легкостью могли и не так изрезать стены и пол, убивая свою цель. Их острые, выдвижные клинки, способные пробивать легкую броню, могли оставлять те самые глубокие борозды, которые мы ошибочно приняли за следы чудовищных когтей.
В любом случае, несмотря на изначальную радость от неподтвердившегося присутствия Пожирателей, нельзя было расслабляться. Одни чудовища заменялись другими, пусть и созданными человеческими руками.
Возможное наличие на ковчеге «дремлющих» боевых дроидов не внушало оптимизма.
На секунду в воздухе повисло молчание, прерываемое лишь тихим гудением систем жизнеобеспечения.
— Да с чего нападавшим оставлять здесь своих дроидов? — хмыкнула Ниамея.
— А если это не их? — я сам не понял, почему эта мысль пришла мне в голову. — Что, если это были дроиды защиты Ковчега? Что, если они часть здешней системы безопасности?
Принимая во внимание колоссальные размеры Ковчега и полное отсутствие у нас схем его внутреннего устройства, даже Ниамея с её обширными познаниями в кораблестроении спасовала перед этим лабиринтом, было решено вновь разделиться на небольшие исследовательские группы.
Нам предстояло провести тщательный осмотр множества отсеков и палуб, прежде чем повезёт обнаружить столь необходимые нам ресурсы или получить хоть какое-то представление о текущем состоянии ковчега и потенциальных опасностях. Учитывая нестабильность и ограниченный радиус действия внутренней связи на ковчеге, мы договорились о том, что каждая группа будет возвращаться к «Цере» с наступлением вечера. Это позволит нам обмениваться собранной информацией, обсуждать находки и составлять детализированный план уже исследованных зон. Возможно, анализ полученных данных поможет определить наиболее перспективные направления для дальнейших поисков на следующий день, оптимизируя наши общие усилия.
Тем не менее, перед тем как группы разошлись вглубь Ковчега, каждая из них получила дополнительное снаряжение. Помимо стандартных инструментов и средств связи, мы снабдили всех парой самодельных устройств.
Первым был сканер, тщательно отрегулированный и настроенный на обнаружение любых активных дроидов или автоматизированных систем, которые могли еще функционировать на борту.
Проверили на Скае. Дроид пытался прятаться, но сканер помогал его находить.
Вторым изделием стала самодельная электромагнитная пушка, способная выводить из строя электронные устройства на дистанции около трёх-четырёх метров.
Опытный образец электромагнитной пушки, созданный Леной в коллаборации с Хотчкисом, представлял собой внушительное, тяжёлое оружие. Корпус как таковой практически отсутствовал, поэтому большая часть внутренних деталей оставалась открытой. Сквозь паутину переплетений проводов можно было разглядеть массивные конденсаторы, заключённые в прозрачную смолу, и сложный роторный механизм, напоминающий миниатюрную турбину. Именно по этой причине все сделанные образцы внешне отличались между собой; каждый был уникальным творением рук Лены и Хотчкиса, со своими особенностями и недочётами во внешнем виде, но единым в своей разрушительной сути.
Если испытания сканера прошли по большей части практически незаметно, то на демонстрацию работы пушки собрались вообще все.
Хотчкис, крепко сжимая приклад, поднял пушку. Он нажал на кнопку активации, и в глубине конструкции послышался нарастающий низкий гул. Роторный механизм внутри пушки раскручивался, набирая обороты, и его вращение можно было видеть невооружённым глазом сквозь открытые участки. Медные катушки, расположенные вокруг ротора, с каждой секундой наливались краснотой, раскаляясь и излучая тревожное свечение, а воздух вокруг пушки начал потрескивать, и в нём запахло озоном. На боковой панели, прямо над рукоятью, загорелся индикатор готовности — ярко-зелёный огонёк, сигнализирующий о полном заряде.
