Но тогда таких мыслей у меня не было. Моя карьера ученого требовала этапного продвижения. Сначала становишься старшим лаборантом. Надо отметить, что эту должность давали сразу после окончания института, когда принимали на работу в научное учреждение, но ее могли предоставить и человеку без высшего образования. И я понял, что моя учеба в институте по каким-то неписаным законам не позволяет сразу приблизиться к научной элите: ведь ты даже не младший научный сотрудник, а обслуживающий персонал, старший лаборант с окладом в сто рублей. Только через несколько лет можно было получить должность младшего научного сотрудника, но с окладом уже в сто пять рублей. И только набрав уже практически весь материал для диссертации, можно ожидать перехода на конкурсной основе опять-таки на должность младшего научного сотрудника, но с окладом уже в сто тридцать пять рублей. И только после защиты диссертации и получения ученой степени кандидата наук ты можешь стать даже старшим научным сотрудником с окладом в сто восемьдесят рублей. А дальше защита докторской диссертации, которая бывает после того, как разбиты все противники, убраны все преграды и проведена серьезная «дипломатическая работа». Как правило, такие диссертации пишутся в основной своей массе как соединение работ своих учеников и подчиненных, у которых или нет никого звания, или есть «слабо научное» — кандидат. Потом можно заиметь даже свою лабораторию, но это большая научная политика, можно стать и профессором, если ты еще и преподаешь где-нибудь в институте, а дальше — член-корреспондент, академик и даже Президент Академии наук СССР. Все это было в 80-х годах ХХ столетия, все так же осталось в России и в ХХI-м веке. Только сейчас ученые гоняются за получением каких-нибудь иностранных грантов, позволяющих хоть как-то заниматься чистой наукой. Почему-то у нашего государства всегда нехватка денег для ученых.
Но в тот день в лесу мысли были только о чести ученого. Я решил окунуться в воду этого неожиданного озера. Вода обдала острым горячим огнем. Боязнь жуткой глубины контролировала мысли, не давая расслабиться. И вдруг я ощутил, что мои мысли сами собой поменялись. Я уже не думал ни о какой защите диссертации. Соединение как-то очень быстро ставшей теплой воды, близко стоявших к озеру сосен, цветного закатного неба над головой ввело меня в состояние невесомости и внутренней опустошенности.
Я думаю, тот факт, что после своего доклада на предварительной защите я сыграл свою диссертацию на рояле — следствие новых ощущений уверенности в оценке происходящих событий, которые я теперь рассматривал как бы с более высокой точки обзора. Это так называемый принцип конуса, когда надо поместить себя на вершину, удаляясь от основания этой фигуры, где происходят события, в которых ты участвуешь, и которые очень сильно давят на тебя. Только уйдя в сознании в отдаленную точку на вершине конуса, можно все увидеть другими глазами, и все второстепенное исчезает само собой, его уже не видно и оно не мешает восприятию общей картины событий.
Получив звание «кандидат физико-математических наук», я продолжал исследование тех же самых звезд, но уже в теоретическом аспекте. Нужно было математически рассчитать теоретические модели этих звезд и создать наиболее полную картину их активности. И, конечно же, моя давнишняя мечта — еще более приблизиться к доказательствам наличия планет вокруг звезд, а значит, и возможной жизни на них. Но судьба распорядилась иначе, и вместо планет у звезд я стал изучать планеты нашего Солнца. А именно — прекрасную Венеру.
