Шемахинская астрофизическая обсерватория стала входить в состав крупного «Научно-производственного объединения космических исследований». Оно располагалось в самом городе Баку, поэтому появилась возможность не ездить каждую неделю в обсерваторию, а работать и жить в городе. НПО космических исследований сотрудничало по разным исследовательским программам, в том числе и по программе «Веста». Отчет по этой программе нужно было сдать головной московской организации в очень короткие сроки. Меня как новоиспеченного кандидата наук включили в группу, которой было поручено закончить этот отчет. Те, кто занимался им до нас, его «провалили», и мы получили по наследству только черновик обзорной главы. Работа предстояла серьезная. Нужно было предложить исследовательские программы к очередному полету российского (тогда еще советского) космического корабля к планете Венера. Сам проект был очень необычным. Его и назвали «Веста», так как после подлета к Венере и сброса спускаемого аппарата на поверхность планеты и зонда в ее атмосферу предусматривался дальнейший полет космического корабля к астероиду Веста и сброс пенетратора для взятия грунта с поверхности астероида. В то время (1980-е годы) это был еще один космический проект по опережению американцев.
Для того, чтобы предложить что-то новое, надо было знать о всех предыдущих результатах исследования этой планеты. Мы создали рабочую группу из 7 человек. Именно число 7, как я прочитал в одной книге по психологии, позволяет сохранить группу неделимой на группировки, и именно такое число сотрудников является наиболее оптимальным для сложной и многоплановой задачи, которая была поставлена перед нами. В группу входили: генератор идей; координатор и руководитель работы; два теоретика, чтобы иметь возможность альтернативных точек зрения; человек — энциклопедия с большим запасом знаний в разных областях; «технарь», который сразу разбивал те или иные теоретические предложения невозможностью воплощения их в «железе»; был еще и «оппонент»— большой скептик и зануда; и наконец, специалист по оптике, так как все проекты, которые мы должны были представить, так или иначе связаны с работой в различных оптических диапазонах.
Начался так называемый «мозговой штурм». Мы должны были за несколько дней полностью знать о Венере все! От ее физических параметров и процессов, происходящих на поверхности и в атмосфере, до всех теорий, предложенных учеными различных стран после предыдущих полетов.
Российская программа исследования Венеры была очень плотная, и, по-видимому, хорошо финансировалась государством. К тому времени было уже несколько серьезных экспедиций к этой планете.
Несколько дней «мозгового штурма» дали свои результаты. Мы стали постепенно понимать, что перед нами поистине планета загадок. Каждый полет к ней прибавлял больше вопросов, чем давал ответов. Венера до конца не открывала свои прелести. А они были до того экстремальными, что дух захватывало. Представьте себе раскаленную до 500 градусов по Цельсию поверхность планеты, над которой на высоте 60–70 км в атмосфере из тяжелого углекислого газа с огромной скоростью несутся облака, набухшие от серной кислоты. Ад, да и только! Всего несколько часов может находиться спускаемый аппарат на такой «раскаленной сковороде». Дальше вся электронная аппаратура выходит из строя. И ради этих двух-трех часов работы на поверхности запускались и запускались дорогостоящие космические корабли к «планете загадок».
Но как увеличить время жизни спускаемого аппарата? Его надо постоянно охлаждать. Для этого необходима энергия извне, но откуда ее взять. Это должна быть какая-то динамо-машина, вырабатывающая электричество. Она должна быть не на самом аппарате, а где-то вовне. Но где? И вдруг в процессе нашего «мозгового штурма» проскальзывает идея о ветряной мельнице. Ветров на Венере предостаточно. На высоте облаков они дуют со скоростью до 100 метров в секунду. А нельзя ли там подвесить какой-то «ветряк»? Но его нужно соединить с аппаратом на поверхности, а это аж 60 км длины. Выяснили, что соединительный кабель такой длины будет весить много килограммов. И ясно, что никакой корабль, на котором рассчитывается каждый килограмм полезного груза, не будет тащить эту махину ради того, чтобы еще несколько часов аппарат на поверхности Венеры поработал и не перегрелся. Это должен быть очень тонкий кабель, но таких очень тонких волосяных кабелей еще не было. Вскоре в одном из реферативных журналов я нашел информацию, что японцы уже создали такое чудо толщиной с человеческий волос, и наши 60 км могли бы поместиться в обыкновенную спичечную коробочку. И все же эта идея о возможности очень длительного охлаждения спускаемого аппарата, даже как перспективная, не была включена в наш отчет.
