А через день — защита диссертации. Напряжение колоссальное. Усугублялась ситуация одним из отзывов на мою диссертацию. Это был отзыв так называемой «ведущей организации». Сотрудник этой астрономической организации в скором будущем планировал выйти на защиту своей докторской темы по тем же самым «неправильным переменным с непериодическими ослаблениями блеска». Однако интерпретация явлений, приводящих к характерным колебаниям блеска этих звезд, была вразрез с моими выводами. Ему нужно было как-то корректно помешать процессу утверждения моей диссертации, так как в его работах основной причиной падения блеска этих звезд были спонтанные затмения большим количеством пыли, возникающей в их оболочках. Этот ученый выстроил теоретические модели таких процессов в оболочках, но только основываясь на данных по изменению блеска (по так называемым фотометрическим наблюдениям). А у меня, кроме таких наблюдений, было получено обширное количество спектров, что позволило обнаружить быстрые процессы, очень похожие на солнечную активность. Это, так же, как и на нашем Солнце, возникновение магнитных пятен и вспышек. Но масштаб таких процессов на этих звездах был намного мощнее: магнитные пятна могли закрывать поверхность звезды почти наполовину. Поэтому моя диссертация разрушала теорию о пыли в оболочках звезд с непериодическими ослаблениями блеска, или, как иногда их называли, «антивспыхивающих звезд».
В результате я получил отзыв на свою диссертацию не за месяц до защиты на свой домашний адрес, как положено, а за несколько дней по месту моей защиты в Тарту. И когда я прочитал это послание, то понял, почему мне ничего не было послано заранее. По своей сути отзыв был как бы положительным, но следовал ряд замечаний и указаний, что такая научная работа может быть допущена к защите только после существенных исправлений, что ставило под сомнение мою защиту вообще. И все это было написано в достаточно корректной форме: «проделана большая наблюдательная астрофизическая работа, поэтому диссертация может быть допущена к защите, но вот только интерпретация процессов переменности подкачала»; в общем, научная работа и хорошая, и плохая одновременно.
Я понял, что все это происходит со мной. Почва уходила из под ног. Что делать? Вот она, научная конкуренция. На совещаниях мы с ним, вообще-то говоря, сталкивались и много спорили, но это было по-дружески и безобидно. По совету одного умного и хорошего человека надо было на несколько часов все это бросить и забыть. Лучше всего — просто уйти в лес и погулять. Что я и сделал. Часа на четыре я ушел в очень красивый лес, который начинался сразу за гостиницей, где я жил. Первые несколько часов своего похода я ничего не видел вокруг. Мысли были только о крахе всей жизни; этот максимализм оценки ситуации встал черным пятном передо мной, за которым будущего уже не было, только сегодняшний позор на весь научный мир. И когда я понял, что загнан в самый дальний угол, передо мной вдруг открылась водная гладь живописного лесного озера правильной круглой формы. Говорят, такие круглые озера в Эстонии появились от падения космических тел на Землю, и вода в них целебная. Как бы там ни было, я решил искупаться в нем, хотя очень не люблю купаться в холодной воде, как южанин, выросший на берегу теплого Каспия. Это было в конце мая месяца, даже еще не лето. Я подошел ближе к озеру, снял обувь, и только тогда заметил, что у меня все ноги разбиты в кровь. Я шел по лесу, не замечая дороги, каких-то ям и камней на ней. Только мысли о предстоящем испытании, как я смогу доказать, что достоин звания кандидата физико-математических наук. Это было самое главное, чего можно было добиться после почти десятилетнего научного труда. Стать просто кандидатом в ученые. Это просто смешно. Ведь основную, самую сложную рутинную работу ученый выполняет в первой стадии своей карьеры, а в результате по нашим законам он получает несерьезное звание «кандидата». В мировой практике ни в одной стране ученому не присваивают такое звание. Любой ученый со степенью именуется доктором первой степени (наш кандидат наук) и доктор второй степени (наш доктор наук).