Генераторы защитных экранов были заранее настроены на нейтрализацию, насколько это было возможно, наиболее опасных частот Старого Солнца, и, если бы не эти мощные щиты, все экипажи флота давно бы погибли. Теперь даже этих сверхмощные средства защиты не справлялись. Охладители работали с максимальной перегрузкой, и матросы, как можно плотнее прижимаясь к теневым бортам своих судов, пользовались такой дополнительной защитой, как свинцовые щиты и им подобное, что можно было смастерить из любого подручного материала. Но и без того душный воздух становился все жарче и жарче, глаза начинали болеть и гореть, кожа покрывалась волдырями и трескалась под сокрушительным воздействием сил, которым не могли противостоять все защитные системы. Но, наконец, раздался долгожданный звонок:
– Пилоты и вахтенные офицеры всех кораблей, внимание! – произнес главный вычислитель в микрофон запекшимися и почерневшими губами. – Сейчас мы находимся в точке максимального приближения. Ускорение свободного падения здесь составляет двадцать четыре с половиной метра в секунду в квадрате. Поскольку наше ускорение составляет двадцать девять и четыре десятых, мы начинаем удаляться от Солнца с ускорением четыре и девять десятых. До дальнейших указаний держите курсоры прямо в центре Солнца, в плоскости эклиптики.
Солнце теперь не было похоже на дневную сферу, с которой мы, живущие на зеленой поверхности Земли, знакомы. Это был гигантский шар бурлящего пламени, охватывающий угол почти в тридцать пять градусов, закрывая целую четвертую часть поля зрения. Были отчетливо видны солнечные пятна – сочетания неописуемо сильных циклонических штормов и вулканических извержений в газообразно-жидкой среде обжигающего, заставляющего слезиться глаза свечения. И повсюду, временами угрожая даже дотянуться до отчаянно сопротивляющихся космических кораблей, виднелись солнечные протуберанцы – дьявольские копья неистового разрушения, с диким отчаянием устремляющиеся в пустынные просторы космоса.
С глазами, скрытыми за практически непрозрачными очками из свинцового стекла, с головой и телом, облачённым в многослойный костюм, каждый слой которого был обильно покрыт густой свинцовой краской, Стоун изучал бушующего небесного монстра с самой близкой точки зрения, какой когда-либо достигал человек – и оставался в живых. Даже он, несмотря на всю свою защищенность, мог лишь мельком заглянуть туда; и, хотя он был выдающимся физиком и в своём роде астрономом, это зрелище повергло его в глубокий трепет.
Дважды флот облетел этот внушительный объект. Затем температура воздуха снова стала приемлемой, смертоносное излучение исчезло, изнурительное ускорение снизилось до восхитительных полутора G, и огромный флот вновь обрёл строй. Автоматоны и Солнце нанесли ему тяжелый урон, но промежутки были заполнены, люди переведены, чтобы компенсировать потери в личном составе, и был проложен курс к далекой Земле.
Однако едва огромная фаланга боевых кораблей выровнялась, как с флангового разведчика поступил сигнал: «Объект в космосе, координаты 79–42–85» – и один из дальних обзорных лучей флагмана устремился к указанной точке.
– Что за ослепительное голубое сияние!
На экране появился маленький космический флайер странной конструкции, который, каким бы крошечным он ни был, с огромной скоростью несся прямо на приведенный в боевую готовность Великий Флот Земли.
Постепенно краски раннего рассвета осветили атмосферные слои, и стройные башни имперской Тризубии ожили. Над крышами и башнями парили воздушные шары фиолетовых кланов, похожие на мерцающие пузыри, летавшие низко над погруженным в сон городом. Сбившись в стаи, они оседали на огромном пространстве, расчищенном сразу за городской чертой. Их плотные тела образовали широкое кольцо вокруг трех блестящих цилиндров из глассита, лежавших бок о бок на мягком белом дерне. И внутри этого круга сомкнувшихся тел, выстроенных в строгие ряды перед открытыми иллюминаторами трех кораблей, ждали фиолетовые сферы – подношение Тризубии космосу.
И вот с широкой террасы Храма Трезубца, золотисто мерцая в сгущающихся сумерках, поднялся огромный шар. Его ткань представляла собой редкое и бесценное покрытие страшных газовых растений, а корзина была сплетена из переливающихся нитей глассита. Неподвижные, с глазами-стебельками, спокойно обращенными к нетерпеливой толпе, пять сфер сгрудились в этой царственной корзине. Когда она легко опустилась рядом с гигантскими кораблями, волна восторга окрасила толпу зрителей. Снова и снова они закатывали безумные овации, пока алая фигура Транды, императора Тризубии и Нептуна, не выступила вперед на твердо ступающих трубках и не окрасила ауру в серебристый оттенок, повелевающий замолчать.